Свободное общение

«...над центральным столом выросла высокая сутуловатая фигура Набокова и раздался на весь зал его голос: "Альберт Парри здесь? Где он, ведите меня к нему! Ведь это он двадцать лет тому назад впервые представил меня Америке!"» Рассказываем о том, кто впервые представил Владимира Набокова американскому литературному миру.

В чем различие между позицией жертвы и свидетеля? Как дробится травмированное «Я» в собственном восприятии? Что такое «сверхживучесть» фотографии? Продолжаем разбираться с проблематичностью фиксации травматического опыта в романе Герты Мюллер «Сердце-зверь».

Текущий год — юбилейный для фильма «Пикник у Висячей скалы». Снятый по одноимённому роману, он значительно превзошёл первоисточник в популярности и обрёл культовый статус, послужив вдохновением для многих именитых режиссёров.  Разбираемся, как создание уникальной картины Питеру Уира стало возможным и чем «Пикник у Висячей скалы» выделяется среди прочих австралийских лент того времени.

В этом году 22 августа исполняется 105 лет со дня рождения Рэя Брэдбери, знакомого русскоязычным читателям по романам «Вино из одуванчиков», «451 градус по Фаренгейту» и сборнику рассказов «Марсианские хроники». Писатель-фантаст, поэт мягких обложек и… автор детективов. «Смерть — дело одинокое» — только лишь детектив в стиле нуар? Может, рецепт спасения от одиночества? Разбираемся, как нуар повлиял на произведение и в какой степени роман можно причислить к этому стилю.

Как собрать воедино разрозненные фрагменты вытесненных воспоминаний? Как, добавляя всё новые контексты и ассоциации, размыть художественный образ до непознаваемости? На примере романа Г. Мюллер «Сердце-зверь» рассмотрим главные вопросы конструирования травматического текста.

«Ад — это место, откуда не выбраться. Из ада не убегают: аборигенам ада выход строго запрещен. Оставь надежду, ты, в аду родившийся! Тубо! Я двадцать лет живу в аду… — Здравствуй, ад!». Ад конца 1950-х –– второй половины 1960-х годов прорастает внутри автофикциональной прозы молодого советского писателя Александра Кондратова. В этой статье мы рассмотрим устройство персонального ада писателя, а также обсудим читательский репертуар автора, повлиявший на создание романа «Здравствуй, ад!»

Самиздат — слово, традиционно связываемое с позднесоветской эпохой и диссидентской средой. Этот текст — личная рефлексия о том, как старые практики издания книг становятся актуальны в новых реалиях, как можно популяризировать свое творчество и почему это может быть по-своему лучше, чем публикация в крупном издательстве.

В «Тысячеликом герое» Джозеф Кэмпбелл разработал сюжетную структуру, которую проходит герой любой истории и прежде всего — мужчина. Но что если мы не последуем за Кэмпбеллом и сосредоточимся на упущенных им женских фигурах? Так поступает Мария Татар в книге «Тысячеликая героиня: женский архетип в мифологии и литературе». Подробнее — в сегодняшней рецензии.