• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Разделение на исследователей и не-исследователей существует в головах»

Чем интересны государства постсоветского пространства? Где может пригодиться экспертное знание о евразийском регионе? И зачем магистерское образование тем, кто не собирается строить карьеру в науке? На эти и другие вопросы отвечает заместитель академического руководителя магистерской программы «Сравнительная политика Евразии» Олег Владимирович Корнеев.

Из архива Олега Владимировича Корнеева

Из архива Олега Владимировича Корнеева

Узнать подробнее о количестве мест и вступительных испытаниях можно на странице магистратуры «Сравнительная политика Евразии», а также в официальной группе программы во «ВКонтакте». Информация о поступлении находится в разделе для абитуриентов магистратуры.

— Что изучает политология?

— Если говорить, как в учебниках, то политология изучает власть и управление. Она рассматривает, как взаимодействуют участники властных отношений и каким образом устроены политические процессы.

Когда к политологии добавляются международные отношения и исследования вопросов глобального управления, то появляются пересечения между исследованиями внутригосударственных и международных процессов. В фокус попадают темы, в которых не сразу можно распознать классические политологические аспекты.

Например, исследователи изучают, как работают глобальные подходы к управлению в сфере миграции или здравоохранения в конкретных локальных контекстах. Чтобы это понять, нужно перейти от изучения макроуровня к микроуровню — от глобальных процессов и политических систем к исследованию отдельных индивидов. Нужно понять, что происходит с самими чиновниками и сотрудниками неправительственных организаций в отдельных государствах, как их рутинные практики поддерживают различные политические дискурсы по поводу вопросов глобального управления, изменения климата, эпидемий и других проблем современности. В таких исследованиях применяются междисциплинарные подходы и методы, например, дискурс-анализ и этнография.

Такое взаимодействие методов из разных областей наук нормально: если политология хочет развиваться, она должна обогащаться подходами, которые развились в других дисциплинах. Поэтому правильно будет сказать, что современная политология изучает власть и управление в очень разных контекстах и с очень разными подходами.

— К чему больше относится программа «Сравнительная политика Евразии»? К международным отношениям или политологии?

— На программе студенты занимаются изучением стран постсоветской Евразии, а также вопросов, общих для всего этого региона или его отдельных субрегионов, таких как Центральная Азия и Южный Кавказ. При этом магистранты изучают как политологические дисциплины, так и сюжеты, которые больше относятся к сфере международных отношений. В этом году программа получила международную аккредитацию ZEvA — в том числе за удачное сочетание предметов из этих двух направлений. Экспертная комиссия отметила, что разносторонние дисциплины эффективнее готовят студентов к выходу на мировые рынки труда — академический и неакадемический.

Основа программы — сравнительная политология. Это направление позволяет сравнивать между собой политические системы и явления и понимать, как они развиваются в различных государствах и регионах мира. Фундамент для такого понимания и осмысления закладывается в курсах Modern Political Science, Policy Analysis и Political Economy of Postcommunist Transformation. В программе есть обязательные дисциплины и курсы по выбору, благодаря которым студенты узнают, что сейчас происходит в странах бывшего СССР и учатся исследовать тенденции их развития. В их числе — такие дисциплины, как Russian Politics и Internet in Non-competitive Politics.

Магистранты также изучают отношения стран Евразии с другими государствами и международными организациями. Например, этому посвящены курсы Russia in World Politics и Russia-European Union Relationships. На занятиях по этим предметам студенты вместе с профессором департамента политологии и международных отношений Ириной Марковной Бусыгиной изучают, как Россия позиционирует себя в Евразийском регионе и какую роль стремится играть в международных отношениях. Я веду курс Central Asian Countries in Regional and International Organizations, где рассказываю студентам про участие стран Центральной Азии в процессах региональной интеграции, а также про их взаимоотношения с различными международными организациями, такими как ООН, Всемирный банк, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе и Европейский союз.

Кроме курсов по политологии и международным отношениям, в программе также есть блок методологических дисциплин. Мы привлекаем коллег из других департаментов, чтобы они научили студентов междисциплинарным исследованиям, и рассказали, как по-разному можно изучать политические явления. Например, заместитель директора Центра молодежных исследований Яна Николаевна Крупец ведет научный исследовательский семинар, где студенты учатся применять инструменты качественного анализа. Дисциплины методологического блока особенно полезны для студентов, которые хотят продолжить научную карьеру в аспирантуре.

— Получается, что это исследовательская программа?

— Программа будет интересна не только тем, кто хочет заниматься академической карьерой. Когда мы говорим про исследования, то имеем в виду в первую очередь научную работу. Но сбор материала, анализ и презентация результатов определенной аудитории — это востребованные навыки на рынке труда, причем как в России, так и за рубежом. К тому же студенты получают специализированные знания о регионе — с ними потом можно работать в компаниях, которые занимаются сотрудничеством с этими странами. Часть абитуриентов, которых мы собеседуем в этом году, рассказывают, что идут на программу, чтобы после работать экспертами по Евразии. Они планируют строить карьеру в том числе в международных организациях, таких как  ООН, Всемирный Банк или ОБСЕ.

— Чем важна магистратура для тех, кто не планирует развивать научную карьеру?

— Разделение на исследователей и не-исследователей существует только в головах. Вспомните медицину. Студенты, которые учатся на врачей, идут после вузов дальше в ординатуру. Не столько потому что хотят быть исследователями — им важно стать хорошими специалистами в отдельных направлениях медицины. Для этого нужно погрузиться в определенную среду знаний и практического опыта. Мне кажется, что магистратура работает по такому же принципу.

Магистранты свободны в своем выборе: они могут сменить направление после бакалавриата и получить новую или дополнительную специализацию. В моей карьере тоже была магистратура, и после нее я работал чиновником — сначала главным специалистом, а потом консультантом Департамента международных и региональных связей Администрации Томской области. На этой работе мне нужно было собирать и анализировать информацию по разнообразным, порой очень сложным сюжетам, систематизировать материал и представлять его коллегам из федеральных органов власти и зарубежным партнерам. Все это сродни тому, чем исследователи занимаются каждый день.

Магистратура — это также возможности для нетворкинга. Студенты знакомятся друг с другом, с преподавателями и с учащимися других факультетов, проходят стажировки в бизнес- и государственных структурах, в международных организациях и обретают новые социальные связи.

Кроме того, программа «Сравнительная политика Евразии» на конкурсной основе предоставляет студентам финансирование для полевых поездок и исследований. Это плюс не только для исследовательской подготовки. Студент погружается в определенную среду, с которой он планирует связать свою деятельность, — государственную структуру, частную организацию или просто общественную жизнь региона. Это возможность лучше понять предмет изучения и получить опыт и знания, которые потом пригодятся и в построении карьеры.

— Кажется, что и бизнес, и политика, сейчас сосредоточены в Европе, Северной Америке, Китае и странах Азии с быстрым экономическим развитием. Почему магистерская программа Питерской Вышки сосредоточена на постсоветском регионе Евразии?

— Евразию важно изучать, потому что она представляет интерес для многих акторов на международной арене. Например, у Китая есть проект «Один пояс — один путь»: Китай стремится укрепить свое региональное и международное экономическое влияние. Большую роль в этом проекте для Китая играет Центральная Азия — как соседний регион, через который проходит новая транспортная инфраструктура, соединяющая Китай с другими регионами мира.

В 2016 году Европейский союз обнародовал «глобальную стратегию» для развития своей деятельности в сфере внешней политики и безопасности. Эта стратегия во многом построена вокруг принципа повышения стрессоустойчивости самого ЕС и также предполагает изменение формата отношений ЕС с другими регионами мира. Принцип декларирует большее внимание к интересам других стран и стремление способствовать наращиванию их стрессоустойчивости по отношению к разнообразным рискам и угрозам. В 2019 году ЕС взял этот принцип за основу для своей новой стратегии в отношении Центральной Азии, пытаясь не допустить ослабления своего влияния в этом регионе. Такая смена парадигмы вызвала большой интерес у исследователей ЕС и евразийского региона, экспертов, политиков и международных акторов, включая США, Японию и Индию.

— Что еще исследуют ученые, которым интересен Евразийский регион?

— Евразия многообразна, и многие ученые исследуют конкретные государства, изучают специфику их политической культуры и развития. Например, Казахстан стремится позиционировать себя как истинно евразийское государство с азиатскими традициями. Однако его политические и общественные институты развивались на основе европейского опыта.

Для меня лично Евразия интересна как феномен двух «пост-». Ее интересно изучать как постсоветский регион. Ведь прошло 30 лет с момента распада СССР, но мы все еще называем это пространство постсоветским. Это обозначение остается актуальным, потому что отражает идеологическую модель развития Евразии в прошлом и советское наследие, которое все еще влияет на общественно-политические и экономические процессы в регионе. Ученые изучают, как «постсоветское» влияет на относительно молодые государства региона и на их тяготение к моделям развития европейских или азиатских стран. Исследователи также критически осмысляют неолиберальные инициативы, появившиеся в 90-е годы, и изучают их влияние на изменения в странах региона.

Евразию также рассматривают через призму постколониальной теории. Исследователи изучают, как властные отношения между теперь уже независимыми государствами продолжают развиваться и меняться. Здесь речь идет не только об отношениях метрополии и колонии, но и центра с периферией. Благодаря постколониальной теории можно изучить, как бывшее положение современных государств Евразийского экономического союза в составе Российской империи, а затем СССР влияет на их политику, экономику, общество и культуру.

Евразийский регион переживает перемены — сменяется власть, политические элиты, возникают новые общественные движения и настроения. Поэтому интерес к региону постоянно обновляется. Что-то постоянно меняется, и находятся поводы пересматривать взгляды на происходящие процессы или искать новые ответы на классические вопросы.

— Насколько постсоветские исследования популярны за рубежом?

— За рубежом в последние годы появляется много новых публикаций про постсоветское пространство. Регион все больше и больше интересует тех, кто раньше вообще не занимался исследованиями России, других стран Восточной Европы или Центральной Азии. Раньше эти исследователи изучали, например, вопросы глобального управления в сфере здравоохранения. Эта тематика позволила им прийти к исследованиям, например, того, как происходит локализация глобальных подходов к борьбе с ВИЧ в Евразии.

Растущий интерес к исследованиям региона дает возможность и нам делать более насыщенную программу. Мы каждый год стараемся обновлять набор дисциплин. В 2020/21 учебном году у нас появятся новые курсы, в том числе курс Politics and Society in the South Caucasus. Кроме того, мы приглашаем исследователей из разных университетов и стран мира на лекции и научные семинары. Они делятся со студентами своими экспертными знаниями и получают от них комментарии в отношении новых научных проектов и задач.

Постсоветское пространство интересно и иностранным студентам, в частности, потому, что оно во многом еще остается белым пятном во многих учебниках и университетских курсах за рубежом. Я пока вел на программе только один курс «Политика и общество в Центральной Азии». Из 25 студентов курса большинство — иностранцы. Это и поступившие на программу, и учащиеся по обмену. Среди абитуриентов этого года есть ребята из разных регионов мира — от Северной Америки до Восточной Азии.

— Почему на программе с фокусом на изучение постсоветского региона студенты учатся на английском языке?

— Порой мне жаль, что иностранные студенты не могут прослушать курсы на русском языке. Это помогло бы им познакомиться с русскоязычными исследованиями и глубже вникнуть в проблематику их магистерских работ. Сейчас на русском языке очень много публикаций по теме постсоветских исследований, но такие работы мы можем только пересказывать иностранным студентам в сжатом виде и обращать их внимание на различные тенденции в изучении региона.

Однако среди абитуриентов больше молодых людей из евразийского пространства, которые могут учиться на английском языке, чем поступающих из других регионов мира, которые могут учиться на русском. И если кампус в целом и программа в частности стремятся привлекать иностранных абитуриентов, то это верное решение. К тому же я не могу представить, как можно заниматься социологией, антропологией или политологией в состоянии культурной и языковой изоляции. Поэтому чем больше мы будем привлекать студентов и преподавателей из других стран, тем более насыщенной и развитой будет программа.

Кроме того, английский язык позволяет нашим студентам из евразийского региона ездить по обмену в другие университеты и получать новый опыт — практический, исследовательский и культурный.

— Где проходят стажировки студенты программы?

— У магистрантов программы есть возможность получить опыт в сфере консалтинга, например в фонде «Петербургская политика». Есть варианты пройти практику в государственных структурах, таких как Комитет по социальной политике Санкт-Петербурга. Кроме того, студенты могут попрактиковаться в Федеральном научно-исследовательском социологическом центре Российской академии наук, Институте Финляндии в Санкт-Петербурге и в Центре независимых социологических исследований. Нашим студентам также рады в Академии ОБСЕ и в Американском Университете в Центральной Азии в Бишкеке.

С нового года мы открываем трек двойного диплома с Трентским университетом — студенты смогут год проучиться в Италии. Также магистратура сотрудничает с зарубежными университетами в рамках программ мобильности — с Брюссельским свободным университетом и Университетским колледжем Лондона.

Кроме того, наши студенты получают высокие оценки от практиков, которых мы приглашаем в экзаменационную комиссию государственной итоговой аттестации.

Вартухи Товмасян, специалист по внешним связям офиса Генерального секретаря Всемирной таможенной организации в Брюсселе:

«На меня очень большое впечатление произвели защиты магистерских работ. Три напряженных дня были очень насыщенными. Огромное разнообразие тем и профессионально проведенных исследований. Впечатляет, как студенты погружены в эти темы, как они разбираются в них, как мастерски выполнен анализ. Отдельные сюжеты имели непосредственное отношение к моей профессиональной деятельности. И я понимаю, что студентов, занимающихся такими темами, многие международные организации были бы рады видеть в качестве стажеров, а также в качестве сотрудников после успешного завершения учебы».

Сельби Ханова, PhD, специалист по информационно-просветительским программам Представительства Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) в Туркменистане:

«Студенты программы «Сравнительная политика Евразии» продемонстрировали глубокие знания разнообразных тем, касающихся постсоветского пространства, а также выбор оригинальных вопросов для магистерских работ и тщательный анализ данных, полученных соответствующими методами исследований. Меня очень заинтересовали презентации, и хочется надеяться, что многие из выпускников продолжат свои исследования в будущем или применят свои знания в практической деятельности, и пожелать им успеха в выбранных ими профессиях».

— Многие абитуриенты воспринимают политологию как гуманитарное образование, которое не дает практических навыков. Почему это не так?

— Политологическое образование по-разному реализуется в разных странах. Американская модель тяготеет к позитивистской науке, то есть к методологическим подходам и научным методам, которые используются в химии, физике или биологии. В ней преобладают количественный анализ, сбор данных, работа с цифрами. Если под гуманитарным образованием понимать humanities, то американская политология к этому точно не относится, потому что упор в ней делается на получение “объективного” знания о мире.

В Великобритании нет такого доминирования одного подхода в отношении политологии. При этом очень популярна качественная методология, и исследователи часто отталкиваются от желания понять отдельного человека внутри процессов или систем. Французская традиция вообще помещает политологию на стык философии с историей.

На нашей программе мы стремимся показать, что есть разные подходы к тому, что называется политологией. Я бы советовал абитуриентам не зацикливаться на ярлыках «гуманитарное образование» или «исследовательская магистратура» и не пытаться через них определить, чему их будут учить. Лучше побольше почитать о современной политологии и международных отношениях и понять, как они помогают разобраться в окружающем мире не только в научном, но и в прикладном смысле.

Техническая поддержка приемной кампании — 2020 была оказана ООО «Superwave Group».