«Ленинградские мифы»: филолог НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург — о феномене поэтов-обэриутов, их судьбах и влиянии на современность
В Санкт-Петербурге открылся музей-квартира Александра Введенского, посвященный наследию Объединения реального искусства (ОБЭРИУ). Вместе со старшим преподавателем департамента филологии Питерской Вышки Александрой Пахомовой разбираемся: кто такие обэриуты, как они повлияли на русскую культуру и почему их наследие изучают в стенах университета.
Поэты нового времени
— Литературная группа ОБЭРИУ возникла в Ленинграде в середине прошлого века. История объединения насчитывает немногим более трех лет, с 1927 по 1931 годы, хотя содружество поэтов появилось раньше. Коллектив родился из школьной дружбы Александра Введенского, Якова Друскина и Леонида Липавского. Со временем к ним присоединились Даниил Хармс, Николай Олейников, Константин Вагинов, Игорь Бахтерев. Наставниками молодых поэтов в разное время были Александр Туфанов и Михаил Кузмин. Важное место в объединении отводилось женщинам: Алисе Порет, Татьяне Глебовой, Тамаре Мейер обэриуты посвящали свои произведения.
Члены ОБЭРИУ мечтали объединить стихи, звук, визуальные образы и перформанс. В своем манифесте они писали: «Мы — поэты нового мироощущения и нового искусства».
Грамотный пиар
— Даниил Хармс и Александр Введенский стремились стать членами Ленинградского Союза поэтов в середине 1920-х годов. Но их взгляд на художественное творчество не нашел понимания у других членов этой организации. Те не могли понять, о чем пишут юные таланты, но в Союз их все-таки приняли.
Одним из первых неформальных центров, который объединил будущих обэриутов, стала квартира поэта Михаила Кузмина. Там члены группы обсуждали общие планы и придумывали, как громко заявить о себе.
Знаковым для обэриутов стал поэтический вечер «Три левых часа», прошедший в Доме печати (здание Шуваловского дворца на Фонтанке) в 1928 году. Программа была насыщенная — театрализованное чтение стихов, экспериментальный спектакль, кинопоказ и дискуссия. Кинорежиссер Клементий Минц работал живой рекламой мероприятия — гулял по Невскому проспекту в наряде из холста, исписанного лозунгами: «2×2=5» и «Мы вам не пироги!». Пиар-ход сработал: желающих послушать молодых поэтов было так много, что член объединения Игорь Бахтерев не смог даже подъехать к зданию. А вместо пары часов мероприятие затянулось до утра — до первых трамваев. За три года группа выступала еще несколько раз.
Андеграунд до андеграунда
— В своем творчестве обэриуты продолжили развивать идеи модернизма и футуризма, а также раннесоветского визионерского искусства. Они декларировали, что только язык может преодолеть хаотичность мироздания и приблизить человека к пониманию подлинной реальности.
Несмотря на успех поэтических вечеров, журналы не печатали экспериментальную поэзию Хармса и Введенского (к примеру, при жизни Хармс опубликовал всего лишь два своих «зрелых» текста). В прессе обэриутов постоянно критиковали. Зарабатывали члены группы детскими стихами, которые выходили в журналах «Еж» и «Чиж».
Взрослые произведения начали публиковаться только с 1960-х годов. В 1977 в Париже Михаил Шемякин выпустил альманах «Аполлон-77», в котором поставил ОБЭРИУ в начало генеалогии неофициальной культуры.
К концу прошлого столетия единственным оставшимся в живых представителем группы был Игорь Бахтерев. С ним активно общались поэты и филологи, а под конец жизни он стал мэтром для трансфуристов Ры Никоновой и Сергея Сигея — авторов, экспериментирующих с языком и формой стиха во второй половине прошлого века. Творчество Бахтерева и других обэриутов они воспринимали как своеобразный ориентир.
От нонконформизма к поп-культуре
Поэты-обэриуты — идеальные поп-культурные персонажи, они свободны и самобытны, и привлекают внимание читателей. Однако это не эпатаж ради эпатажа: восприятие их текстов требует большой культурной эрудиции. Это очень петербургское творчество — одновременно интимное и интертекстуальное. Кроме того, истории Даниила Хармса, Александра Введенского и Константина Вагинова вписаны в городскую самобытность и прочно ассоциируются с локациями, где поэты жили.
Обэриуты дали нам образцы яркой, ни на что не похожей поэтики, свободной от внешнего влияния. Ее любопытно изучать и с точки зрения возможностей языка, и как пример удивительных путей развития искусства.
Ленинградские мифы
— Я — соруководитель научно-учебной группы «Исследования неофициальной культуры Ленинграда 1950–1980-х». Наша группа в основном обращается к литературе второй половины прошлого века, однако без понимания истока многих культурных явлений обойтись невозможно. К примеру, меня интересует зарождение ленинградской неофициальной культуры в 1930–1950-х годах, то, как передавалась память о писателях и поэтах, чьи тексты нельзя было публиковать, но которые все все равно знали, нередко — наизусть. Поэтому мне интересно, с одной стороны, анализировать положение обэриутов: они входили во многие сообщества и стали точкой пересечения самых разных литературных сил.
Другая любопытная история — жизнь обэриутов после фактического прекращения деятельности группы в 1931 году. Имена членов объединения долгое время были под запретом, но память о стихах и личностях продолжала жить в устных рассказах. В итоге сформировался настоящий культ поэтов-экспериментаторов.
В этом году мы планируем изучать разнообразные институты неофициальной культуры, а также формирование внутри нее легенд и мифов, в том числе об обэриутах как предтечах андеграунда и их влиянии на поэтов-нонконформистов второй половины ХХ века.
Безусловно, Санкт-Петербургу нужно мемориальное пространство не только об обэриутах, но и о той сложной эпохе, в которую им выпало жить и творить. От тех лет осталось очень мало произведений и еще меньше артефактов, поэтому так важно хранить о них память. Примечательно, что несмотря ни на что эта память остается, а значит, самое время процитировать слова из одного из «Случаев» Даниила Хармса: «…жизнь победила смерть неизвестным для меня способом».
