«Найти свое направление»: магистрантка Питерской Вышки о необычной филологии и исследовательской работе
На третьем курсе студентка «Филологии» Виктория Власова присоединилась к работе над изданием сборника поэта-неоавангардиста Александра Кондратова. Задача по переносу текстов в электронный архив переросла в собственную академическую работу: Виктория нашла неопубликованные произведения и составила к ним историко-литературный комментарий. Сейчас она учится в магистратуре Питерской Вышки и готовит к печати следующую книгу Кондратова. Как найти свое призвание в филологии и что дает университет для расширения исследовательских возможностей — в интервью.

— Почему вы решили поступить на «Филологию» в Питерскую Вышку?
— В старших классах я задумалась о поступлении на гуманитарную специальность, потому что лучше всего мне давались литература и иностранные языки. Но какой именно вуз выбрать, еще не знала.
Вышкой я заинтересовалась после онлайн Дня открытых дверей Школы гуманитарных наук и искусств, на который попала со знакомой. «Филологию» представляла академический руководитель образовательной программы Татьяна Юрьевна Шерстинова. После ее рассказа мне показалось, что НИУ ВШЭ — междисциплинарное пространство, где можно освоить самые разные компетенции — от теоретических до практических. Поступление обещало возможность попробовать себя в разных направлениях и выстроить индивидуальный трек. И это подтвердилось. Рада, что когда-то сделала правильный выбор.
— Как за годы бакалавриата изменилось ваше представление о филологии?
— Будучи школьницей, я имела очень общее представление о том, что такое филология, и предполагала, что в университете займусь лингвистикой. Дисциплина казалась мне более понятной и практичной. Но в первые два года мы изучали не только язык, но и теорию литературы. Поначалу было сложно самостоятельно разбирать художественные тексты: с чего начать анализ? Как подступиться к произведению, которое не понимаешь?
Все поменялось, когда у меня начали формироваться собственные исследовательские интересы. Стало ясно, что необязательно знать каждый предмет детально — достаточно определиться с направлением, углубиться в него, а кругозор расширять постепенно, осваивая новые методологические подходы и знакомясь с более широким спектром теоретических работ.
На втором-третьем курсах я стала лучше понимать, как филологи изучают литературу через другие виды искусства и культуру своего времени. Помог семинар старшего преподавателя департамента филологии Дмитрия Михайловича Бреслера: раз в две недели мы собирались, чтобы обсудить фильмы или исследования, посвященные истории и культуре Советского Союза.
— С чего начался ваш интерес к неофициальной литературе?
— С подросткового возраста я очень любила поэзию Бродского. Поэтому начать свой научный путь с того, что действительно интересно, мне казалось само собой разумеющимся. Помочь с написанием курсовой работы о творчестве Иосифа Александровича я попросила Дмитрия Михайловича, но он предложил взяться за не столь изученного неофициального автора Алексея Хвостенко. Свое первое исследование я посвятила его «Поэме эпиграфов». Из этой работы выросла моя первая научная публикация.
В конце третьего курса Дмитрий Михайлович предложил перенабрать архивные тексты для сборника Александра Кондратова «Отыщу убещур: Археология авангарда». О самом авторе я тогда знала мало, но все равно согласилась, потому что это была отличная возможность применить филологические навыки на практике. Изучая материалы из личного фонда Кондратова, я настолько заинтересовалась его прозой, что диплом посвятила одному из ключевых романов «Здравствуй, ад!». Творчество автора исследую уже третий год и пока не планирую заканчивать.
— Сейчас вы занимаетесь второй книгой Кондратова. Как изменилась ваша роль по сравнению с первым изданием?
— Мы с Валерием Отяковским готовим сборник экспериментальной прозы Кондратова, написанной с начала 1950-х по 1970-е годы. В этот раз на мне лежит гораздо большая ответственность. Работу мы начали с концепции книги (вероятно, она будет называться «Делириумы и конкреции»), которая определила и содержание сборника. Немалую часть текстов и дополнений для будущей книги предложила я: например, рукописные абстрактные зарисовки Кондратова, которые нашла в одном из его архивов. Надеемся, что книга выйдет в конце 2026-го или начале 2027 года.
— Почему после бакалавриата вы решили продолжить обучение в Питерской Вышке?
— Честно говоря, другие варианты я и не рассматривала. А когда в университете появилось сообщество исследователей неофициальной культуры, решение было принято окончательно.
Здесь я смогла продолжить работу в научно-учебной группе «Исследования неофициальной культуры Ленинграда 1950–1980-х», которой руководят старшие преподаватели департамента филологии Александра Сергеевна Пахомова и Дмитрий Сергеевич Козлов. Мы встречаемся несколько раз в месяц. На семинарах обсуждаем черновики будущих статей и помогаем друг другу доработать тексты.
В конце года уже во второй раз мы проведем конференцию «(Не)официальные герои ленинградской «второй культуры». Одна из ключевых задач нашей работы — привлечь молодых ученых, чтобы в будущем, возможно, открыть полноценную лабораторию, посвященную исследованиям советского андеграунда.
— Какие знания и навыки, полученные в Питерской Вышке, помогают вам в исследовательской работе?
— На курсе по академическому письму мы узнали, как устроены научные тексты. Нас также научили работе с источниками: проверять, по какому изданию цитируется произведение, и обращаться к полному собранию сочинений, чтобы уточнить формулировку.
А вот навыки текстолога — сопоставлять разные версии произведения, разбирать авторскую правку, отмечать разночтения — пришли ко мне скорее из практики. Хотя перед началом работы я, конечно, ознакомилась с классическими работами, например с «Писателем и книгой» филолога Бориса Томашевского или «Основами текстологии» Соломона Рейсера. Кое-что из этого мы читали в университете, но специального курса у нас не было.
В магистратуре мы занимаемся более широкими вопросами, понимание которых необходимо каждому филологу. На семинарах говорим о современных междисциплинарных направлениях: например, гейм-стадиз (от англ. game studies — «исследования игр») и травма-стадиз (от англ. trauma studies — «исследования травмы»). Для нас важно понимать, что происходит в современной науке.
Очень жду курс по истории идей. Он поможет мне в разработке методологии для магистерской диссертации о кибернетическом дискурсе в деятельности Кондратова. В шестидесятые годы автор предполагал, что когда-то компьютер сможет написать стихотворение наравне с человеком. А в восьмидесятые начал генерировать тексты с помощью программы «Скальд» по модели скальдической поэзии. Тема для меня новая, и решилась я на нее с некоторым опасением.
— Какие у вас планы после магистратуры?
— Конкретного плана действий нет, но мне кажется, все сложится так, как нужно. В любом случае я намерена продолжать академическую деятельность и участвовать в издании текстов Кондратова. Защищать кандидатскую — наверное, тоже, но пока не знаю, как скоро.
В последнее время активно читаю прозу Андрея Левкина: автора позднесоветского и постсоветского периода, вышедшего из андеграундной среды. Мне интересен его последний проект с историком и литератором Кириллом Кобриным — тексты на границе автофикциональности и документальности. Кто знает, может, получится взяться и за них?
Бреслер Дмитрий Михайлович

