«Автономия кино»: преподаватель Питерской Вышки представила новые подходы к исследованию фильмов
Может ли кино обладать собственной «чувственностью»? И почему традиционные подходы не позволяют увидеть его автономность? Старший преподаватель Школы дизайна НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург Дарина Поликарпова ищет ответы на эти вопросы в своей монографии «Опыт киноглаза. Исследование кинематографической автономии». Книга вышла в издательстве «Новое литературное обозрение».
Исследование кино Дарина Поликарпова сравнивает с детективом: ученый ищет «улики» автономности этого вида искусства, собирает признаки его чувственности и независимости от человеческих интерпретаций. Она отмечает: вопрос — что такое кино — не так прост. Сложившиеся исследовательские практики зачастую оставляют его без внимания. Критики видят на экране своеобразный аналог литературы и воплощение философии, а не самодостаточный объект.
«Изучение теории кино указало на важную проблему — эксперты скорее описывали зрительские практики, изучали кино как бессознательное или как идеологический аппарат — объясняет Дарина Поликарпова. — Моя же задача — сформулировать метод, который позволит описать кино само по себе. Это возвращение к идеям 1900–1950-х годов, когда ключевые теоретики были заинтригованы новым изобретением, придумывали для его описания новые концепты и термины».
Исследовательница отмечает, что зритель зачастую воспринимает кино утилитарно: как развлечение или пищу для размышлений. Однако есть иной взгляд на искусство. В качестве примера эксперт приводит видеоэссе «Лицом к лицу с кино» исследователя Йоханнеса Бинотто. В нем показано, что любой фильм несет следы своей независимой жизни: потертости на пленке, царапины. Это и есть истинное лицо кино, к которому не принято присматриваться.
Ключевая фигура монографии — советский режиссер и теоретик киноавангарда Дзига Вертов. В 1920-е он призывал полностью отказаться от игрового кино, не смешивать его с литературой. Режиссер настаивал на использовании кинокамеры для фиксации реальности, а монтажа — для ее пересобирания в согласии с новой, нечеловеческой перспективой. Именно Вертов ввел термин «киноглаза» — аппарата, который видит действительность не так, как человек.
«Кино не является исключительно инструментом в руках режиссера. Оно обладает своим агентным потенциалом и специфическими свойствами. Фильмы складываются из тактильного потенциала пленки, перспективы, заданной плоскостью экрана и рамкой кадра, монтажа. Можно говорить о том, что все это — разные проявления чувственного опыта, которое испытывает само кино», — отмечает преподаватель Школы дизайна Питерской Вышки.
Дарина Поликарпова в монографии вводит концепцию агнозийной чувственности кино — самодостаточности ощущений, которая зачастую прослеживается в экспериментальных работах. Кино — активный агент, наделенный уникальной способностью к восприятию реальности. Например, оно произвольно ускоряет и замедляет воспринимаемое движение, проявляя специфику своего взгляда. Однако зачастую такое понимание кино для человека может оказаться не только любопытным, но и пугающим.
«Например, в хоррорах разных режиссеров монструозные образы зачастую схожи с кино: наблюдение камеры используется как инструмент устрашения и героев, и зрителя. Контакт с потусторонним возникает через фото и камеры. В фильме «Нет» Джордана Пила есть фигура монстра, который функционирует и взаимодействует с людьми как большой киноаппарат», — резюмирует Дарина Поликарпова.
Монография «Опыт киноглаза. Исследование кинематографической автономии» будет интересна теоретикам и исследователям кино, художникам. В будущем исследование имеет потенциал стать основой для междисциплинарных художественных проектов, а также трансформировать актуальные критические, режиссерские и кураторские практики.
