Исследование НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург: Россияне крайне редко проверяют достоверность медицинской информации в интернете
Ученые Лаборатории социальной и когнитивной информатики НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург установили, что люди оценивают достоверность медицинских утверждений лишь в 5 % случаев, а если им предложить денежное вознаграждение — делают это еще реже. Результаты масштабного исследования опубликованы в международном научном журнале Journal of Health Communication.
По данным ВОЗ, в разгар пандемии коронавируса от 19 % до 29 % постов об этой инфекции в соцсетях содержали некорректную информацию. По теме вакцинации искаженной была каждая вторая публикация. Та же проблема возникает при работе с нейросетями, которые используют общедоступные источники из интернета.
Елена (Олеся) Кольцова
Профессор департамента социологии, заведующая Лабораторией социальной и когнитивной информатики
«С ложной информацией мы сталкиваемся постоянно, но цена медицинской дезинформации особенно высока. Поэтому наша Лаборатория решила узнать: станут ли люди проверять медицинские материалы в интернете, если им дать такую возможность, и поможет ли им это отличить правду от лжи?» — рассказала Елена (Олеся) Кольцова.
Елена Артеменко
Доцент департамента социологии, заместитель заведующей Лабораторией социальной и когнитивной информатики
«В современном мире интернет и особенно большие языковые модели и ИИ-агенты выступают в роли экспертов, с которыми люди консультируются по вопросам здоровья. Поэтому важно понимать, насколько наши навыки работы с информацией, а не только наличие медицинского диплома, защищают от ошибок», — добавила Елена Артеменко.
Сотрудники НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург, а также партнер Лаборатории, кандидат биологических наук Максим Терпиловский провели масштабный эксперимент. На специальном сайте они отобрали 1843 респондента, из которых 43 % составили мужчины и 57 % — женщины. Средний возраст участников эксперимента — 43 года. Почти у половины из них (43 %) есть высшее образование, причем у 8 % — в области медицины, а у 6 % — в сфере медиа.
Испытуемых попросили определить достоверность 30 утверждений по популярным темам: о вакцинации, витаминах, ГМО, здоровом образе жизни и альтернативной медицине. Тезисы нужно было оценить по шестибалльной шкале, где 1 означало «ложь», а 6 — «истина». Всего специалисты подготовили 60 высказываний — поровну правдивых и неверных. Например: «Электронные сигареты не вызывают привыкания» или «В настоящее время нет универсальной вакцины против гриппа».
Участники могли не торопиться, открыть поисковик и провести «народный» фактчекинг — это не запрещалось, но и не оговаривалось. Система фиксировала скорость ответов и частоту переключения между вкладками. Если человек уходил со страницы и вскоре возвращался — вероятно, он сверял данные.
«Самый неприятный, хотя и вполне ожидаемый для нас результат эксперимента — люди практически ничего не пытались выяснить. Мы специально создали условия, в которых можно было совершенно свободно выйти в сеть и навести справки, но участники делали это только в 5,5 % случаев.
Есть и хорошая новость: когда респондент все-таки уточнял информацию, то в среднем отвечал точнее. Значит, проблема в основном в том, что мы не хотим или не имеем возможности проверять информацию, а не в наших навыках проверки», — подчеркнула Елена (Олеся) Кольцова.
Исследователи Лаборатории получили еще два неожиданных результата. Первый — если журналисты, привыкшие работать с источниками, переходили к фактчекингу, точность их ответов увеличивалась. Однако у врачей при проверке высказываний результат ухудшался. По словам Елены (Олеси) Кольцовой, знание предмета и умение проверять факты — совершенно разные компетенции. Ученые Питерской Вышки предположили: одна из причин, почему проверка фактов не помогла врачам, заключается в узконаправленной квалификации медиков. Многие из них не привыкли оценивать информацию по незнакомым темам — особенно если ее не найти в клинических руководствах.
Второй неожиданный вывод касался мотивации: исследователи заподозрили, что испытуемые неохотно обращались к сторонним источникам из-за нехватки внешнего стимула. Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу, участникам эксперимента предложили денежное вознаграждение. При точности 50 % ответов выплата утраивалась, при 80 % — увеличивалась в шесть раз. Однако в конечном счете доля фактчекинга не возросла, а, напротив, снизилась до 4,6 %.
«Нельзя рассчитывать на мир, в котором человек будет верифицировать каждое сомнительное медицинское утверждение просто потому, что ему важно не ошибиться. Даже когда за правильный ответ буквально платят, большинство этого не делает. Поэтому гораздо реалистичнее не призывать людей «всегда проверять информацию», а учить их распознавать ситуации, когда цена ошибки особенно высока, пора остановиться и провести фактчекинг», — отметила Елена (Олеся) Кольцова.
«Поскольку даже профильные медицинские знания не всегда спасают от мифов в области здоровья, главным щитом становится повышение собственной медиаграмотности», — заключила Елена Артеменко.
