• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Из петербургских экономистов в транснациональные социологи

Научный сотрудник Лаборатории сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ о связи национализма и религии в Волжско-Уральском регионе

- Кирилл, Вы всегда мечтали стать социологом?

- Нет. В детстве я мечтал стать летчиком. Потом, уже в старших классах, меня очень сильно увлекала история. Но в 11-м классе я решил, что историей много денег не заработаешь, и поступил на экономический факультет СПбГУ. Из всех сфер экономики меня больше всего интересовала биржевая торговля. На 5-м курсе я проходил практику в инвестиционной компании, после чего остался там стажером – исполнял обязанности помощника финансового аналитика. Но еще раньше, на 4-м курсе, я стал задумываться о том, чтобы после окончания университета поехать учиться за рубеж… Скорее всего, это было просто влияние моих друзей - мы как-то разговаривали, и один хотел поехать в Портлендский университет, другой – в Гренобльский… В итоге они остались здесь, а уехал я один. В Голландию, в Утрехтский университет, на 2-летнюю магистерскую программу «Миграция, этнические взаимоотношения, мультикультурализм».

- А почему именно туда?

- Стоял выбор, куда ехать. Знал я только английский язык, поэтому такие страны, как Франция и Германия, в которых любят собственные языки, отпадали. Собственно в Англии учиться очень дорого. Поэтому я выбирал из малых стран вроде Дании, Голландии…

После того, как меня приняли, мне назначили стипендию, которая предназначалась специально для лучших студентов из-за пределов Евросоюза.

- И какой им был смысл платить студентам «из-за пределов»?

- Я тоже не понимаю. Но они платят, причем различие в стоимости обучения очень велико: для студентов из ЕС оно стоит 1500 евро за год, а не из ЕС – 8500. Очевидно, если бы не эта стипендия, то я бы не смог оплатить учебу.
Вот так я и превратился из экономиста в социолога.

Тема этнических взаимоотношений, которой я занялся, в то время, в 2008 году, была на поверхности: за 3 года до этого прошли знаменитые бунты в парижских пригородах, потом у нас Кондопога – в общем, этот вопрос вызывал внимание всей Европы. А для меня это было очень интересно, потому что с точки зрения тех теорий, которые я целых 5 лет изучал на экономическом факультете, объяснить межнациональные столкновения было невозможно.

- И Вы узнали для себя много нового и интересного?

- Естественно! Бóльшая часть того, что преподавали в Утрехте, вообще не имела русскоязычных аналогов, да и на экономическом факультете я ни о чем таком не слышал. А еще там, кроме всего прочего, очень хорошо обучали статистике – наверное, треть всего учебного времени приходилась на этот курс. Остальные курсы давались просто в форме лекций, а по статистике каждая 2-часовая лекция сопровождалась 3-часовым практическим занятием в компьютерном классе.

- Вроде, на экономфаке должны были статистику давать…

- Да, но в большинстве случаев это была теория. За два года занятий мы только полгода занимались статистическим софтом. А в Утрехте все, что мы делали, было связано со статистическим софтом, и все это нас учили применять на практике. В конце каждого семестра был специальный практикум, ориентированный на то, чтобы соединить статистические знания и научную теорию. По существу, это были такие мини-курсовые работы, которые мы должны были написать за один месяц – с использованием реальных статистических данных и тех социально-психологических теорий, которые нам преподавали в течение семестра.

- К моменту окончания курса у Вас не возникло желания остаться в Европе?

- В принципе, было. Каждый год в специальной научной структуре, называется она ACS, организованной тремя голландскими университетами, открываются позиции для студентов PhD – это что-то вроде аспирантуры. Эти места бесплатны, да студентам еще и платят повышенную стипендию, достаточно большую даже по европейским меркам. Но у всего есть обратная сторона: поступившим не дозволяется разрабатывать собственные темы – они должны присоединяться к той, которая уже существует. Поскольку темы были не очень для меня интересными (типа «Паттерны межпоколенческой помощи в семьях турецких эмигрантов»), то я уехал обратно в Россию. Изначально я хотел найти стипендию и все-таки уехать на PhD – пусть без зарплаты, но на такую программу, где я смог бы заниматься тем, что мне интересно. А пока денег не было, решил получить российское образование следующей ступени. Поскольку голландский магистерский диплом в России не признается, я решил получить его здесь, в Европейском университете, тем более что там уже учились мои очень хорошие знакомые, которые говорили, что в Питере аспирантура ЕУ по социальным наукам – одна из лучших. Там я и встретился с Эдуардом Понариным: сначала стал взаимодействовать с ним в формате «студент - научный руководитель», а потом начал участвовать в проектах его лаборатории - ЛССИ. Там я веду два проекта: один – под руководством Рональда Инглхарта, посвященный взаимосвязи антиамериканизма и антимодернизма, а второй - под руководством Эдуарда Дмитриевича, посвященный взаимоотношениям национализма и религии в Волжско-Уральском регионе, в основном, в татарском и башкирском этносах. Думаю, вы понимаете, что для России это очень важно: татары в нашей стране – второй по численности народ после русских, а ислам – вторая религия.