• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Переход от искусства прямого действия к современности

Течение современного отечественного акционизма, которое в данном тексте будет рассматриваться с начала ХХ века, произвело переход от «искусства прямого действия» к созданию, с одной стороны, более абстрактных работ, а с другой – радикальных общественно-политических высказываний.

Переход от искусства прямого действия к современности

Вызов обществу

В 2003 году в Сахаровском центре состоялась выставка художников актуального искусства под названием «Осторожно, религия!» Были представлены работы, взывающие к диалогу о хрупкости и неприкосновенности религии – а именно православия – в нашей культуре.

Пресс-релиз выставки повествует о проблеме, которую была призвана поднять эта выставка: двойственность роли религии в обществе как понятия, с которым необходимо обращаться бережно, деликатно и уважительно, и в то же время религии как сросшегося с государством и агрессивно им оберегаемого института.

Грань между духовной глубиной и фанатизмом была предметом высказываний десятков художников, среди которых были Герман Виноградов, Олег Кулик, Елена Елагина, Авдей Тер-Оганьян и другие [1]. Подчёркивалась также двойственность религии как вероучения и как институции, противоречащей религиозным ценностям, что было отражено художниками в их работах и что привело к долгому разбирательству.

Через несколько дней после открытия выставки в Сахаровский центр пришли зрители, разгромившие работы художников и пространство выставки. Они также облили некоторые работы краской и написали гневные послания, адресованные художникам и организаторам выставки.

Происшествие закончилось уголовными делами, но не по отношению к вандалам, а по отношению к директору Музея имени Сахарова Юрию Самодурову и сотруднице центра Людмиле Василовской. «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» - по этой статье были признаны виновными директор Музея имени Сахарова и сотрудница центра, принимавшая участие в отборе работ и организации выставки. В действиях погромщиков не было найдено состава преступления, что обеспечило для них закрытие дела [1].

 

[1] См.: Карамаев С. (2005) Осторожно — искусство! // Lenta.ru. 30 марта (https://lenta.ru/articles/2005/03/30/religion/) Просмотрено: 23.12.2020.

Личные дела

Упомянув данную статью, необходимо ненадолго выйти за хронологические рамки рассматриваемых здесь событий и обратиться к событиям конца девяностых, когда против Авдея Тер-Оганьяна было возбуждено уголовное дела по той же статье. На выставке «Арт-Манеж-98» художник провёл акцию «Юный безбожник», где он рубил топором репродукции православных икон. В связи с заведённым делом художник покинул Россию и получил статус политического беженца в Чехии. Дело было закрыто в 2010 году за истечением срока давности. Только в 2019 году Авдей Тер-Оганьян вернулся в Россию [1].

В 2000 году художник-акционист Олег Мавроматти провел акцию «Не верь глазам» в рамках фильма «Масляное пятно». В рамках акции он был «распят» на кресте, а на спине его были вырезаны слова «Я не сын Бога». Против художника было возбуждено уголовное дело по статье «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды». Художник уехал в Болгарию, где пробыл до 2010 года, когда ему пришлось возвращаться в Россию, в связи с чем он провел акцию «Свой/Чужой». В ходе акции Мавроматти запустил голосование в интернете, где пользователи могли отдать голос «за» или «против» казни акциониста, которая бы состоялась на электрическом стуле. Количество голосов «против» превысило количество голосов «за» [1].

Групповые выставки

Возвращаясь к теме групповых выставок, стоит упомянуть «Запретное искусство – 2006». В этой выставке приняли участие Авдей Тер-Оганьян, Михаил Рошаль, Илья Кабаков, группа «Синие носы» и другие. Экспонаты выставки были отгорожены от зрителей фальшстеной с отверстиями в ней, чтобы посетители выставки смогли увидеть произведения лишь через небольшое окошко.

Одни произведения также несли религиозную тематику, другие имели порнографические элементы, присутствовала нецензурная лексика – Андрей Ерофеев собрал такие произведения, которые невозможно было экспонировать на выставках в музеях и галереях Москвы. Ерофеев, по его словам, стремился подчеркнуть проблему цензурирования государством современного искусства, на которую не обращалось достаточного внимания, по мнению куратора. Направленности против религии или общества, таким образом, не подразумевалось [1].

Кураторы выставки – уже упомянутый в деле о выставке «Осторожно, религия!» Юрий Самодуров и Андрей Ерофеев – были признаны виновными в разжигании религиозной вражды. Около здания суда развернулись две противонаправленные акции. Группа «Война» выпустила в здании тысячи тараканов – акция получила название «Тараканий суд». Представители православной общественности пели псалмы перед зданием суда и устроили «перфоманс», в котором изображали крестный ход вокруг ограды суда [2].

Эти события подняли проблему противопоставления религии и искусства и тем самым вывели на новый виток осмысления дихотомию государства и искусства. «Неофициальное» искусство Советского Союза сталкивалось с цензурой и непризнанием в сообществе, а двадцать первый век положил начало громким делам и широкой публичности скандальных высказываний.

Группа – индивидуальность

Олег Кулик, представитель московского акционизма, подчёркивает, что в новой России художники более не могли «прятаться» за групповыми проектами – на арену выходила личность, одиноко стоящая фигура, создающая собственные высказывания и смыслы.

Акции вновь стали очень «телесными» (как в случае с венским акционизмом – здесь видна преемственность его традиций). Ориентация в большей степени на социум, нежели чем на художественный мир, как прежде, присуща группировкам «Война» и «Pussy Riot» (фем-фракция «Войны»), считает художник, обращаясь к медийному сопровождению их акций и языку, на котором они говорят со зрителями – этот язык «телевизора» [1].

Даже при совместной деятельности членов групп на первый план в итоге выходит отдельная личность – отдельный художник, который перестаёт быть только анонимной частью общего дела. Надежда Толоконникова, участница Pussy Riot, группы, которая заходит на территорию и политического протеста, и современного искусства, и рок музыки, говорит, что в акциях «Войны» не было место индивидуальному жесту, а акции «Pussy Riot» продолжили эту традицию, окончательно стерев «лицо».

В противопоставление обезличенным героям «Войны» и «Pussy Riot» Толоконникова приводит акциониста Петра Павленского, чьи крайне телесные и болезненные высказывания совершаются им в одиночку [2]. Надежда Толоконникова говорит, что искусство Павленского рождено Александром Бренером и «судебными «Pussy Riot», а мы снова вспоминаем венских акционистов.

Рассматривая современный акционизм вкупе с событиями, сопровождавшими деятельность художников, а также с историей родоначальников течения на Западе и в отечественном искусстве, вырисовывается более чёткая картина, где личность художника выходит на первый план, его опыт становится неотделим от произведения искусства, а исторический контекст проходит нитью через весь творческий путь. История жанра и история художника завязаны на жизни социума, его «болячках», его «громкоговорителях», его институтах – и на самих зрителях.

Мария Бойко

Другие темы курса