Презумция существования Я

Можно уверенно заявить, что в рамках данного курса читатель и автор взялись за нетривиальную задачу – попытаться понять, что такое «Я». В первом разделе мы постараемся рассмотреть представления о «Я», как о существующем по умолчанию, врожденном (или почти врожденном) явлении внутреннего мира человека, а также поговорим о том, почему эти представления не оправдывают себя с точки зрения реального положения дел. В силу сжатости объёмов текста, мы вынуждены приводить данные о рассматриваемых психологических теории в кратком виде, за что просим прощения у уважаемых психологов.

Итак, свидетельства представления о «Я» мы находим в самых ранних культурных и религиозных источниках: В.А. Шкуратов пишет о фундаментальном антропологическом дуализме, возникшем в исторической диссоциации человеческого существа – то есть, говоря простым языком, о том, что человеческий организм в глазах того, кто взялся за непростую задачу его описания, представлял два набора качеств:

видимое физическое обличие

нечто скрывающееся за этим обличием, переживаемое как эмоции, мысли, побуждения и др.

Судя по всему, наши далекие предки, столкнувшись с необходимость описывать, пересказывать, интерпретировать и предсказывать поведение друг друга, обнаружили, что внешнее поведение человека далеко не всегда отражает его внутреннее содержание, с тем, что за внешним, наблюдаемым стоит нечто большее, причем, как кажется, гораздо более сложное, чем того требует обеспечение этого самого внешнего [2, 3].

Представления о душе, собственно, Ψυχή – психе («душа» или «дыхание» с др. греческого) – некой врожденной сущности, являющейся сердцевиной человеческой личности, которая не только руководит его волей, но является, как правило, бессмертной, нематериальной копией его тела, по всей видимости, также в некоторой степени связаны с этим дуализмом.

В полном соответствии с этим представлением Рене Декарт предьявит миру знаменитое Cōgitō ergō sum (с лат. «Я мыслю, следовательно, существую»), имея в виду, что «Я» является несомненной истинной, тем, в чем мы можем быть уверены и именно с «Я» требуется начать строительство научного знания. Позже великий философ Имануил Кант дополнил эти представления своей Критикой чистого разума, говоря о том, что все вещи доступны нам лишь как субъективные отражения.

Трудно не согласится с утверждением Декарта: ведь если мы не можем доверять собственному Я, внутреннему экрану, через который мы и получаем информацию о мире, если этого мыслящего Я не существует, тогда истинное знание в принципе невозможно? Забегая вперед скажем, что так и есть, но пока вернемся к нашему «Я».

На рубеже XIX и XX веков американский психолог Ульям Джеймс предложил термин «Я-концепция», разделив «Я» на то Я, которое наблюдает и то Я, за которым наблюдают. В понимании Джеймса Я наблюдающее создает концепцию о Я наблюдаемом. Хочется спросить, хоть и риторически, почему же Я наблюдаемое не создает концепции о Я наблюдающем?

Можно сказать, что и дальнейшие психологические представления о «Я» не ушли далеко от концепции противопоставления духовного и телесного, субъекта и объекта, внешнего и внутреннего и др [1].

Так, в последние десятилетия 19 века, уходящую La Belle Époque (фр. – Прекрасная эпоха) знаменитый австрийский психотерапевт и невролог Зигмунд Фрейд, известный прежде всего, как основоположник психоанализа, предложил свое понимание «Я», как сердцевину, ядро человеческой личности.

Фрейд противоречиво описывал «Я», как некий физиологический орган, представленный как на телесном, так и на духовном уровне. Возникающей на стыке двух других сущностей: Сверх – Я (совокупность семейных и социальных требований к человеку) и Оно (совокупность первобытных желаний и инстиктов). В отношениях между Оно и Сверх-Я «Я» предстает неким регулятором и судьей, определяющим, чьи желания будут реализованы, а чьи отвергнуты [1].

Однако, такое объяснение дает больше вопросов, чем ответов: если Я – это просто регулятор в отношениях между желаниями и запретами, то почему ничего похожего на «Я» мы не наблюдаем, например, у животных, ведущих стайный образ жизни? Если «Я» является физиологическим органом, то где же находится этот орган и почему он до сих пор не найден? Наконец, если инстинкты у всех людей одинаковы, а запреты одинаковы у людей, живущих в одной культуре, то почему все «Я» такие разные?

Список этих вопросов может быть продолжен до бесконечности, однако, нам следует вернуться к истории.

Практически все положения, выдвинутой Фрейдом теории были подвергнуты весьма резкой критике, в частности, философ науки Карл Поппер, предлагая свой принцип разграничения научного и ненаучного знания приводил в качестве примера псевдонаучной теории именно психоанализ.

Однако, нас интересует та часть критики, которая касалась положений о «Я». В полном соответствии с духом эпохи, а на дворе тогда в самом разгаре был XX век, критиковались идеи Фрейда о врожденности «Я», на смену этим идеям приходили представление о «Я», как о сущности, порожденной социумом, либо же о «Я», как о сущности, стремящейся к раскрытию своего жизненного потенциала (как правило, эти представления не противопоставлялись друг другу, а скорее смешивались в различных психологических теориях в тех или иных пропорциях).

Особенно в конструировании представлений о социуме, как источнике «Я» преуспела отечественная психологическая школа, в большей степени подвергшаяся влиянию марксизма, впрочем, идеи о влиянии внешнего на человека укреплялись во всем цивилизованном мире.

Так, в СССР развивается мощнейшая психологическая школа культурно-исторического и деятельностного подходов. Центральным понятием данной школы становится понятие «Личность», которая, согласно представлениям данной школы, творчески конструирует сама себя за счет процесса интериоризации [1]. То есть, внешнее действие, осуществляемое личностью, становится со временем ее внутренним содержанием: так, чтобы считать в уме, человек сначала научается считать на листе бумаги; перед тем, как научиться мыслить, человеческий малыш научается говорить мысли вслух и так далее.

Другими важными понятиями отечественной психологии становятся понятия «Индивидуальность» и «Субъект», намекающие, что человек является чем-то большим, чем отражением внешнего, а вся вторая половина XX века в отечественной психологии личности характеризуется спором: субъект воздействует на мир, тем самым его изменяя или мир воздействует на индивида, тем самым формируя личность – внешнее через внутреннее или внутреннее через внешнее [1].

В это же время на другом полушарии становятся крайне популярны идеи гуманистической психологии, согласно которым личность представляет собой уникальную и целостную систему, стремящуюся к самоакутализации, то есть к воплощению своих целей, ценностей, творческих интенций.

Отметим отдельно, что советские о зарубежные представления о личности не входят в противоречие друг с другом, так как и оба блока взглядов признают человека творцом собственного жизненного пути.

При ознакомлении с теориями и тенденциями XX века, претендующими на описание «Я», возникает ощущение отступления психологов перед этой проблемой: можно сказать, «Я» замещается личностью, индивидуальностью, субъектом и др. – то есть сущностями, возникающими в ответ на требования эпохи, запросы практик, будь то практики социальные, политические или какие бы то ни было другие [2]. Представления о «Я» перестают быть центральной проблемой не только прочих гуманитарных наук, но и психологии [1].

При этом, многие исследователи и мыслители, пытавшиеся определить и изучить «Я» тем или иным образом, как правило, упускают из виду, что «Я» не только конструируется и воссоздает себя при взаимодействии с внешним, не только способно его видоизменять, но может подняться над ним и над самим собой [1]: отказаться от одной деятельности в пользу другой, изменить свою жизнь так, как ему заблагорассудится, не взирая ни какие внешние или внутренние обстоятельства. Предавшись ненадолго романтическим размышлениям, можно предположить, что, по всей видимости, сам Поступок, разрывающий и связывающий все окутывающие человека жизненные траектории является ни чем иным, как внешне наблюдаемым проявлением «Я».

Но вернемся в реальность. Подводя итог, можно сказать, что основным слабым местом теорий, о которых шла речь в этом разделе курса, оказывающих влияние на отечественную и зарубежную психологию по сей день, является объяснение понятий Личности, «Я» Субъекта, индивидуальности через их функции: личность интериоризирует…, Я стремится… - однако, ни один из психологических подходов, оперирующих данными понятиями в плоть до настоящего времени так и не дал их прямого определения [2].

Таким образом, получается, что психическое объясняется с помощью понятий, которые сами требуют объяснения [4].

Быть может, их определение вообще невозможно? Почему же наше «Я» являясь интуитивно понятным для каждого из нас так унизительно ускользает при попытке его однозначно определить?

Продолжим размышлять об этом в следующем разделе.

Степан Кутуков

Источники

1. Зинченко В.П., В кн.: Проблема «Я»: философские традиции и современность. Москва.: Альфа-М, 2012. С. 157-294
2. Швырков В. Б. Введение в объективную психологию. Нейрональные основы психики. Избранные труды. – Litres, 2022.
3. Шкуратов В. А. Историческая психология //М.: Смысл. – 1997. – Т. 505.
4. Юревич А. В. Проблема объяснения в психологии //Методология и история психологии. – 2008. – Т. 3. – №. 1. – С. 74-87.