По старинному Ташкенту с дневником: издана новая работа Романа Юлиановича Почекаева о Средней Азии второй половины XIX столетия
Вопросами политической и правовой истории Средней Азии в период ее пребывания в составе Российской империи Роман Юлианович занимается в течение довольно длительного времени, по данной тематике у него уже выходили и книги, и статьи. Однако эта публикация – новый опыт, связанный не только с исследованием, но с изданием и комментированием архивных источников. Речь идет о рукописных материалах российского дипломата и ученого второй половины XIX в. Шагимардана Мирясовича Ибрагимова.
Внимание авторов привлекли записки Ш.М. Ибрагимова, хранящиеся в Архиве востоковедов Института восточных рукописей РАН, а именно – его заметки о командировке по среднеазиатским владениям Российской империи на рубеже 1860–1870-х гг. и дневник сопровождения кокандского ханзаде (царевича) во время его пребывания в Ташкенте и при возвращении обратно в Коканд (ныне Узбекистан) в 1872 г.
По мере работы с текстами становилось понятно, что интерес представляет не только содержание этих записок, но и сам их автор. Шахимардан Мирясович Ибрагимов (1841–1891) с молодости находился на российской государственной службе – сначала в Оренбургском и Туркестанском краях, затем – в Петербурге, а в последние годы жизни – в Аравии, став первым в истории российским консулом в Джидде. Сама его жизнь могла бы стать основой для приключенческого или даже шпионского романа. Интересно, что, выполняя ответственные (и нередко даже секретные) поручения, он находил время также для научных изысканий, опубликовал ряд исследовательских статей по истории, этнографии и культуре казахов и туркмен, заметки о своем пребывании в Коканде. В своих работах он демонстрирует широкий кругозор, интерес к разным сферам жизни исследуемых народов и при этом весьма живой стиль изложения материала. Нужно подчеркнуть, что Ибрагимов, будучи уроженцем Востока (до сих пор ведутся дискуссии о том, был ли он татарином, башкиром или казахом) и мусульманином, в своих работах выступал, прежде всего, как представитель российской власти, имперский чиновник и именно в качестве такового оценивал культуру, быт, религию исследуемых им народов, регионов и т.д.
Формально книга состоит из двух частей – публикации текстов самого Ш.М. Ибрагимова и исследовательских материалов, в которых его записки комментируются и дополняются. Однако в качестве относительно самостоятельной части можно также назвать постраничные примечания к запискам Ибрагимова, в которых авторы постарались отразить особенности вводимых в научный оборот источников и объяснить многочисленные топонимы и личные имена. Установление личностей, о которых упоминает в своих записках Ибрагимов, стало очень сложной, но при этом и очень интересной работой: дело в том, что Ибрагимов нередко упоминает только имена и отчества или даже одну только начальную букву фамилий тех или иных деятелей, поскольку сам прекрасно знал, кого именно имеет в виду; в других случаях он приводит фамилии, которые не слишком хорошо известны потенциальным читателям. В связи с этим нам приходилось обращаться к многочисленным дополнительным источникам и исследованиям, чтобы найти информацию о русских чиновниках, некоторых среднеазиатских деятелях и пр. Поэтому такие примечания к запискам Ибрагимова могут представлять определенный интерес для читателей. Дело в том, что автор в своем дневнике дает весьма яркие характеристики тех или иных администраторов или военных, приводит их собственные слова и пр., и точное соотнесение того или иного героя записок с конкретными государственными деятелями позволяет добавить некоторые штрихи к их историческим портретам.
Ибрагимов, описывая пребывание кокандского царевича в Ташкент, подтверждает сведения других источников о некоторых русских деятелях – так, он упоминает, что полковник Н.Е. Фридерикс играл для почетного гостя на виолончели (современники отмечали, что он, и в самом деле, неплохо музицировал), а другой полковник, Новомлинский (по отзывам знавших его лиц бывший весьма метким стрелком), дважды попал в туза из револьвера.
Книга, на первый взгляд, представляет наибольший интерес для историков, востоковедов и источниковедов, но историки государства и права также смогут найти в ней небезынтересную для себя информацию. Роман Юлианович признался, что ему было крайне интересно ознакомиться со сведениями, отражающими особенности взаимоотношений имперской администрации Туркестанского края и Кокандского ханства в первой половине 1870-х гг. Нам хорошо известно, что с рубежа 1860–1870-х гг. до 1917 г. Бухарский эмират и Хивинское ханство являлись протекторатами Российской империи. Но весьма немногие специалисты знают, что в 1868–1876 гг. таким же протекторатом являлось и Кокандское ханство, причем именно над ним контроль России был установлен ранее, чем над Бухарой и Хивой. Поэтому в исследовательскую часть книги включены материалы о статусе Коканда в отношении России и биографические сведения о последнем кокандском хане Насреддине (том самом, который в качестве ханзаде побывал в Ташкенте в 1872 г.), деяния которого в значительной степени послужили причиной того, что Кокандское ханство так недолго находилось под российским протекторатом и прекратило свое существование уже в 1876 г.
Ибрагимов (как, собственно, и другие видевшие его русские современники) описывает Насреддина довольно противоречиво. С одной стороны, он характеризует его как умного и доброго молодого человека, активно интересующегося русской культурой, ее достижениями и даже пытавшегося учить русский язык. С другой, он отмечает в нем также и некоторые негативные черты. Так, например, во время пребывания в Ташкенте он с недоверием, характерным для консервативного мусульманина воспринял информацию о некоторых женщинах, с которыми ему довелось пообщаться на приеме у генерал-губернатора К.П. фон Кауфмана: «Затем он обратился ко мне с вопросом: “А что эти женщины, которые там сидели, они все замужние или нет?” Я ответил ему, что почти все замужние, и мужья их состоят на службе и притом большие люди. “Незамужних тут было,– продолжал я,– не более как 4 или 5”. “Каких они лет, эти незамужние”, — спросил меня Хан-Заде. “Кажется, лет 20, а может, и более”,– отвечал я. На это он расхохотался и сказал: “Ах, как это мило, ей 20 лет и нет мужа. Быть может, они имеют какое-нибудь развлечение?” “Нет,– сказал я,– русские женщины никогда не тратят на пустяки времени; они постоянно бывают заняты или хозяйством, или же рукоделием и другой какой-либо работой. Даже есть между ними такие, которые сочиняют книги. На это Хан-Заде как-то недоверчиво ответил: “Ну, рассказывайте!”»
Еще одна публикация Ш.М. Ибрагимова, посвященная кочевникам Хивинского ханства (казахам и туркменам), послужила основой для исследования особенностей правового положения кочевых подданных среднеазиатских ханов в изучаемый период. Отдельно проанализированы затронутые Ибрагимовым сюжеты о статусе и судьбе русских пленников в ханствах Средней Азии, некоторые из которых десятилетиями жили в том или ином государстве и даже имели возможность обзавестись семьями и сделать определенную карьеру.
Книга рассчитана на широкий круг читателей и может помочь расширить представления о социально-экономической, политической и правовой жизни стран и народов Средней Азии в начальный период пребывания этого региона под российским контролем.
Роман Юлианович особенно подчеркивает, что авторы книги благодарят Издательский дом Высшей школы экономики, поддержавший издание книги в рамках конкурса издательских проектов, а также персонально заведующую книжной редакцией Елену Анатольевну Бережнову, во многом благодаря которой книга вышла именно в таком виде, и редактора Галину Евгеньевну Шерихову, вложившую огромное количество сил и времени в работу с довольно сложным текстом.