• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Моя вышкинская натура в Австралии проявилась на все 100»

Софья Глазунова, выпускница бакалавриата и магистратуры Питерской Вышки по направлению «Политология», исследователь Digital Media Research Centre и преподаватель Технологического Университета Квинсленда, рассказывает о главных отличиях австралийского и российского образования и своём «вышкинском» опыте преподавания для студентов.

«Моя вышкинская натура в Австралии проявилась на все 100»

— Какие наиболее яркие отличия высшего образования в России и Австралии Вы можете назвать?

— В Австралии образование платное: если на магистерские программы ещё можно найти стипендии, чтобы учиться бесплатно, то на бакалаврские программы вряд ли. Я пыталась найти стипендию для сестры, которая поступает в этом году, но кроме скидок на обучение за спортивные заслуги ничего не нашла. Здесь образовательная система работает по принципу американской — местные студенты берут кредиты на обучение и начинают их гасить с первых зарплат. Процесс длится не годы — десятилетия. Мой американский приятель к своим тридцати уже задолжал за свою учебу в западных университетах несколько сотен тысяч американских долларов. Я облегченно вздыхаю и благодарю российскую систему образования — она дала мне схожий объем знаний и бесплатно.

Но если говорить об отличиях, то нет лучшей или худшей системы. Системы отвечают запросам государства. В Австралии экспорт международного образования — значительная часть дохода бюджета государства. Здесь обучается много международных студентов на платной основе, и сейчас во время эпидемии коронавируса многие из них не могут въехать в страну или даже переехать из одного штата в другой, что значительно отражается на доходах университетов. Руководство учебных заведений в срочном порядке пересматривают бизнес-модели, чтобы хотя бы на прежнем уровне сохранить прибыль от иностранных студентов.

 


— Отличаются ли отношения между студентами и преподавателями? 

— Во всех странах обстановка в университетах становится более демократичной, студент по своему социальному статусу приближается к преподавательскому. Отсутствует догмат преподавателя. Здесь редко услышишь фразу: «А сейчас отвечает… Алекс Смит». Современный протокол подразумевает, что студенты сами должны проявлять инициативу в процессе обучения, а если они так не делают, значит, преподаватель недостаточно их замотивировал. В нашем университете для этих целей раздают иногда конфеты или шоколадки на парах.

В Австралии к студенту относятся с позиции «Клиент всегда прав». Здесь работает рыночно-ориентированный подход, когда преподаватель с его авторитетом уходят на второй план, а запросы отдельного студента в приоритете. Так принято.

Я даю письменный фидбек (прим. обратная связь) каждому студенту после проверки его работы. Таково требование университета. Для студента — это точка опоры, они после полученного отзыва знают, куда двигаться дальше в своей работе или исследовании. Но для меня как преподавателя — двойная нагрузка, время, которое я могла бы потратить, например, на написание статей. В среднем у меня 50-100 студентов за семестр, я должна написать 200-300 отзывов! Но я не жалуюсь, просто констатирую. Преподавание и работа со студентами в целом — это то, что приносит мне удовольствие и большой заряд энергии.

На мой взгляд, обучаться лучше в более требовательной среде, студент привыкает к взрослой жизни, где никто не будет делать поблажек. Когда я училась в Вышке, мы старались приходить на пару вовремя, чтобы не получить минус балл от итоговой оценки за семестр. Да, был у нас такой преподаватель. Когда рассказываю об этом австралийским коллегам, у них от изумления расширяются глаза. «Tough Russians» (прим. «суровые русские»), говорят они.

Но эти же «суровые русские» нас, 17-летних называли громким для меня тогда словом «коллеги». Нас знали по именам, мы постоянно обсуждали глобальные политические вопросы с преподавателями, вступали в дискуссии. Также можно было всегда спросить карьерного совета, попросить помощи с тем или иным проектом. Может, именно поэтому со многими преподавателями Вышки я до сих пор поддерживаю связь.

 


 

— Переносите ли Вы какие-либо особенности российской системы на преподавание?

— Я стараюсь использовать индивидуальный подход, присущий российской системе высшего образования и, в частности, Вышке. Когда преподавателю не всё равно, и он беспокоится за каждого своего студента.

Около года назад у меня и моих студентов был образовательный тур в Индонезии. Это один из видов учебной деятельности, когда студенты за рубежом проводят исследования и тут же оформляют проект с описанием результатов. Молодые люди собирали материал для публикации в местных СМИ, и мы вместе с другим преподавателем были и выпускающими редакторами, и проводниками в мир журналистики, обеспечивали доступ к спикерам, организовывали встречи и поездки. Каждый кейс студента оказался уникальным, нужно было проявлять индивидуальный подход к каждому, вникать в тонкости проекта, давать совет по описанию политической конъюнктуры. И здесь, конечно, моя вышкинская натура проявилась  на все 100 — работать по полной программе. Однажды пришлось редактировать написанные статьи 12 часов подряд! Но всё не зря. Студенты всегда чувствуют отдачу преподавателя. По окончании тура они подарили мне открытку, где каждый выразил благодарность за проделанную вместе работу. Было приятно!

Но образовательный тур — это раз в год. В обычной рутине преподавания стараюсь быть требовательной и применяю некоторые правила «от Вышки». Например, если эссе или проект загружены в 00:00, когда дедлайн в 23:59 — это вина студента, и оценка будет соответствующая. С одной стороны, это здесь считается суровым подходом, с другой дисциплинирует, не так ли?

 


— Чему Вы учите своих студентов в первую очередь?

— Пытаюсь научить их смотреть шире рамок одной профессии или, если дело касается политики, одной системы политических ценностей. Студенты интересуются моими знаниями о России, и это значительно расширяет их кругозор. Они выросли в стране с другими политическими порядками и ценностями. Но сегодня они могут работать в Австралии, а завтра их могут отправить в командировку в, условно, Бутан, и им нужно ориентироваться в пространстве.

Я учу их справляться со множеством задач одновременно. Всегда иметь план Б, как говорит моя мама — на случай ядерной войны. Я сама человек многозадачный, и всегда рассматривала несколько вариантов развития в своей профессии.

Ну и, конечно, стараюсь научить нести ответственность за свою работу.

 


— Есть ли отличия между российскими и зарубежными студентами?

— Для меня все одинаковые. Везде есть студенты, которые учатся ради корочки, а есть те, кто приходит за знаниями, им всё интересно, они задают вопросы, остаются после занятий, пишут уточняющие имейлы.

У меня были такие феномены, которые получали максимальную оценку за политическое эссе, но всё равно просили обратную связь. Я думала: «Но у вас и так высшая оценка, что вы ещё хотите?». Сейчас вспоминаю — в Вышке было такой же тренд.  

 


— Почему учёба за границей на PhD — это очень хороший опыт?

— Основной аргумент «почему именно PhD» — это то, что, получив международную степень доктора наук, ты сможешь работать в любом университете мира.

Получение эквивалента данной учёной степени я изучала предметно в свое время. В основном, в России это система двойных дипломов, когда ты обучаешься в российской аспирантуре и параллельно получаешь степень PhD за счёт какого-нибудь зарубежного университета. Но на это требуется больше времени и собственных ресурсов, и могут возникнуть проблемы административного или финансового характера у одной из сторон процесса. В итоге студент может зависнуть между двумя странами с неопределенными перспективами на получение степени.

Я пошла по гарантированному пути, потому что знала, что австралийский университет уже одобрил мою заявку и спонсирует мой проект. Для исполнения мечты – работать в любом университете мира! – оставалось лишь переехать в Австралию, в ее третий по значимости после Сиднея и Мельбурна город Брисбен. Это город-миллионник на восточном побережье Австралии, в нем около десятка университетов мирового уровня.

Именно здесь сбылась моя мечта, и я получила престижную работу. На позицию постдока в моем университете или по-нашему исследователя, претендовали десятки кандидатов со всего мира. Кроме большого конкурса, существовало негласное правило «своих не нанимаем». Его смысл в том, что, если ты закончил PhD на своем факультете, руководство старается не нанимать тебя в дальнейшем на более высокие позиции. Мол, нужно обеспечивать циркуляцию знаний, привлекать свежие умы, нанимать сотрудников извне. Так работает Оксфорд, Кембридж и многие западные университеты. Но тот багаж знаний, который я получила во время своего PhD, плюс упорство и поддержка коллег помогли мне преодолеть эти препятствия и получить контракт мечты. Я очень счастлива и уже с головой окунулась в новые проекты.