• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Расстройства личности в неакадемической музыке


Любое творчество даёт человеку возможность воплощения своих переживаний. По текстам песен, инструментарию и, собственно, помузыкальным построениям внутри неакадемических произведений можно реконструировать психологический опыт, полученныйавторами текста и музыки. Музыкальные формы при этом могут становиться полем для настоящей искусствотерапии. В этой связимне в первую очередь вспоминаются следующие «больные»: группаMudvayne, которую я обожала, будучи подростком (и я наверняка не одна такая), и упомянутая в предыдущей статье Emilie Autumn. Я ни в коем случае не профессиональный психолог, но приведу свою интерпретацию данных феноменов.

Любое творчество даёт человеку возможность воплощения своих переживаний. По текстам песен, инструментарию и, собственно, по музыкальным построениям внутри неакадемических произведений можно реконструировать психологический опыт, полученный авторами текста и музыки. Музыкальные формы при этом могут становиться полем для настоящей искусствотерапии. В этой связи мне в первую очередь вспоминаются следующие «больные»: группа Mudvayne, которую я обожала, будучи подростком (и я наверняка не одна такая), и упомянутая в предыдущей статье Emilie Autumn. Я ни в коем случае не профессиональный психолог, но приведу свою интерпретацию данных феноменов.

 

Первый альбом Mudvayne, “L. D. 50” (расшифровывается как «средняя смертельная доза»), в сущности, представляет собой проработку своих детских травм вокалистом-автором текстов – Чадом Греем. По текстам слушатель реконструирует жизненную ситуацию Грея в детстве: тяжёлые ссоры родителей, их последующий развод, разрушенные надежды. Следствие этого – травмы отвергнутого и покинутого (по Бурбо) и ощущение бессилия, пронизывающее тексты. В отличие от последующего творчества Mudvayne, тексты первого альбома характеризуются выраженным максимализмом, отсутствием полутонов в суждениях, что свойственно личности, «застрявшей» на определённом этапе развития по причине какого-либо психологического недуга. Ранние песни Mudvayne были очень близки одному моему другу, который пережил тяжёлую утрату – смерть матери. В них он находил что-то созвучное своим эмоциям.

 

Музыку Mudvayne стилистически характеризует не слишком удачный, но прижившийся термин «альтернативный метал». Какими средствами в этом стиле передаются эмоции отвергнутого человека? Басист Mudvayne широко использует технику слэп, а точнее, slap & pop – с «подцепом» струны. Именно подцеп даёт специфический надрывный звук, отражающий внутреннее напряжение. Ломаные ритмы, то там, то тут перемежающие классические 4/4, создают дополнительное ощущение нестабильности. Всё это служит подкладкой под плотное, затуманивающее гитарное месиво, часто основанное на дёрганых, панических уменьшённых аккордах. Есть и более классические нежные, слезливые построения, настроение которых подчёркивается сильно реверберированной акустической гитарой. Здесь музыкальные формы находятся в жёстком подчинении у текста песен: при изменении настроения текста могут резко измениться преобладающие тембры, размер, ритм, гармония. Чтобы усилить жуткое впечатление, во время выступлений с "L. D. 50" музыканты раскрашивали лица под инфернальных клоунов и надевали костюмы, заляпанные бутафорской кровью.

 

В интервью Грей говорит, что работа над альбомом "L. D. 50” очень его измучила, и это неудивительно. Прежде чем начинать работать над более сложными концептами, нашедшими место в последующих двух альбомах, для Грея было необходимо “исписать” всю боль, связанную с детскими переживаниями. Из текстов видно, что автор пытается поставить себя на место отца (мысленно реализует сценарий), а также заново проживает то, что было в детстве.

 

Более тяжёлый «случай» – творчество Эмили Отем (Emilie Autumn), живущей с биполярным расстройством (маниакально-депрессивным психозом). Это состояние освещается и анализируется ей в альбоме Opheliac, записанным в 2006 году. На этом альбоме мы будто бы видим умонастроение ребёнка, стремящегося перенести вину на другого ("Let the Record Show”), в отчаянии угрожающего ("I Know Where You Sleep”), использующего другого как «громоотвод», однако всё равно попадающего под аутоагрессию ("The Art of Suicide”). В некоторых песнях Эмили пытается понять природу своего душевного состояния и разговаривает о себе со слушателем ("Misery Loves Company”, "Swallow”, "Opheliac”). Выдуманное слово «opheliac» у Эмили означает как раз внутреннего невротика, который и является причиной её неадекватных реакций.

 

Свой сценический образ Эмили Отем называет викторианским. Как говорилось в предыдущей статье, викторианские времена – это век морали и запретов по отношению к самому себе, которые при определённых условиях могут вполне вылиться в расстройство личности. Однако «викторианский» образ вызывает и другие ассоциации, например, с кабаре, бродвейскими мюзиклами, имиджем «готической лолиты», а особенно — с эпохой барокко. В каком-то смысле барокко – тоже эпоха фальши и ограничений: вспомнить хотя бы теорию аффектов, предписывающую использование строго определённых музыкальных форм для выражения определённых эмоций. Такие качества, как повышенное внимание к деталям и общая вычурность, характерные для барокко, относятся и к бурлескным шоу Эмили Отем.

 

Связь с барокко подчёркивается ещё и тем, что Эмили Отем – большая любительница академической музыки. На её концертах можно услышать как классические, так и весьма нетрадиционные интерпретации произведений барочных композиторов. В музыке Отем индастриал с его «болезненными» коннотациями органично сплетается с инструментами, популярными в эпоху барокко, – клавесином, скрипкой, виолой да гамба. Эмоциональная насыщенность композиций подчёркивается характером вокала: голос Эмили в одной фразе может меняться с нежного драматического сопрано до агрессивного рыка.

 

Психические состояния, вылившиеся в музыкальные проекты, описанные выше, тесно связаны с понятиями реальности, фальши, разоблачения. Человек, не имеющий сил справиться с действительностью, всегда в крайнем случае имеет возможность выдумать другую, ввести новую систему координат. Именно это делает Эмили Отем. В своём сценическом псевдо-викторианском мире она находится на своём месте и чувствует себя прекрасно. Чад Грей из Mudvayne не порождает вымыслов, но ставит себе задачу, перешагивая через боль, прийти в согласие с существующей реальностью. Результаты подобной музыкотерапии не только имеют художественную ценность, но и часто неплохо продаются. Изнанка, выставленная напоказ, хороша тем, что каждый непримирённый с собой человек найдёт в ней что-то созвучное себе...и побежит покупать диск, чтобы почувствовать себя легче.

Ася Воронкова