• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

...И поколенье Крыма

Санкт-Петербургские ведомости. 29 августа 2014

«У нынешней молодежи еще не случилось «поколенческого события», из которого прорастет поколенческое сознание», - считает Елена Омельченко директор Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ – Санкт-Петербург.О промежуточных итогах исследования патриотичности молодежи специалисты
петербургской Вышки  рассказали читателям газеты «Санкт-Петербургские Ведомости».

Внешнюю политику России можно рьяно поддерживать – и при этом не знать, кто у нас глава МИД. Можно называть себя демократом – и считать, что стране нужна «сильная рука». А «оттепель» – это сериал такой, как отметила одна 16-летняя респондентка. Изыскания Центра молодежных исследований петербургской «Вышки» – российская часть проекта, в котором участвуют 14 стран. Помимо нас Великобритания, Дания, Латвия, Эстония, Финляндия, Германия, Словакия, Венгрия, Хорватия, Португалия, Испания, Греция, Грузия. Основной массив исследования пришелся на 2011 – 2012 годы, анализ завершится только в 2015-м. Везде исследователи брали по два населенных пункта – любых, главное, контрастирующих друг с другом. Наши выбрали Выборг и Купчино.

 

Мое место

Международный проект называется MYPLACE. То есть «МоеМесто», но на самом деле это аббревиатура: Memory, Youth, Politic Legacy And Civic Engagement – Память, Молодежь, Политическое наследие, Гражданская вовлеченность. Исследование фокусировалось на молодежном активизме, ценностях, идеях, ожиданиях и исторической памяти, как она конструируется и передается.

Сотрудники Центра молодежных исследований собрали более 1200 анкет у молодых жителей Выборга и Купчина, подробно беседовали с представителями трех поколений петербургских семей и внедрились в несколько молодежных сообществ, от «Наших» до анархистов.

Не без сюрпризов получилась сводная отчетность 14 стран.

Угадайте, кто больше всех гордится своим гражданством? Грузины. И в парламентской столице Грузии Кутаиси, где 200 тысяч жителей, и в Телави, где население на порядок меньше. Очень гордятся своим гражданством финны, датчане и британцы.

Знаете, кто меньше всего испытывает гордость быть гражданином своей страны? Молодые испанцы, латвийцы и жители Восточной Германии (да и западных немцев чувство гордости не распирает).

Всего «обследовано» 30 населенных пунктов (Германия потрудилась изучить отдельно и западную часть себя, и восточную). В некоторых странах между «контрастирующими» городами и единодушия особого нет: в промышленном центре Венгрии, Озде, гордятся своим «венгерством» (7-е место), а в Шопроне, который вдвое больше Озда и вообще, можно сказать, родина Ференца Листа – гордости хватило лишь на 18-е место. Микрорайон Риги Агенскалнс – на 17-м месте, а район Даугавпилса, Новый Форштадт, – в самом низу, на 28-м. В Эстонии Тарту – на 11-м месте, а Нарва – на 24-м.

Счастье выборжан быть россиянами потянуло лишь на 19-е место, а молодые купчинцы гордятся и того меньше: 21-е место.


Гражданская и этническая

Вообще-то патриотизм бывает разный, уточняют исследователи. В науке разводят, например, этническую концепцию нации и гражданскую. Этническая: если ты титульной национальности и родился на этой территории – то и молодец. Гражданская концепция – когда соотечественников объединяют договоренности и общие ценности.

Отмечено: чем выше в стране уровень ВВП, тем необязательнее иметь «правильную» национальность, чтобы величаться гражданином. Так вот, в этническом национализме всех обогнал молодежный Выборг. Просто всех. Первое место. А вот Купчино – в числе умеренных, в середине списка.

Меньше всего этнического национализма у датчан и немцев. И у них больше, чем у остальных, развита гражданская концепция нации.

В анкете был такой вопрос: «Нужно ли вводить более жесткий пограничный контроль и визовые ограничения для предотвращения дальнейшей миграции?». Чаще всего на этот вопрос отвечали «да» молодые греки. Выборг – третий: 74% опрошенных согласились бы с ужесточением погранконтроля. Из опрошенных молодых купчинцев «да» ответили 67%.

А самыми дружелюбными к стремящимся «понаехать» оказались молодые восточные немцы и латвийцы (впрочем, только в Даугавпилсе; жители рижского микрорайона гораздо сдержаннее), а также финны (опять же только Куопио; Лиекса и Нурмес – посередине списка) и эстонцы.

Есть еще один занятный пункт: «Индекс неприятия мигрантов». Его измеряют, задавая вопросы вроде «иностранцы не должны покупать землю?», «мигранты не должны иметь равные со всеми социальные блага?», «приоритет в рабочих местах должен оставаться за местными?». Так вот, самый высокий индекс неприятия мигрантов оказался у молодежи Венгрии. Но мы не сильно отстаем: у Выборга – «бронза»; Купчино – шестое.

Наименьший индекс – у немцев.


Господа, только не о политике

28% опрошенных молодых жителей Купчина затруднились сказать, кто у нас глава правительства страны. Выборжан, не знающих, что председатель правительства сейчас Д. А. Медведев, – около 9%.

С осведомленностью о том, кто у нас возглавляет МИД, – вообще беда: почти 52% опрошенных выборжан и 41% купчинцев не в курсе. Напомним, основные сведения были собраны в 2011 – 2012 годах; сейчас-то Сергей Лавров весьма медийная персона, однако же и на момент опросов он был министром уже восемь лет.

– Политика воспринимается как чуждая сфера, которой занимаются специальные люди, – комментирует Анна Желнина, научный сотрудник центра.

Во Франции, к примеру, политическая активность – одно из занятий в годы молодые. В России наоборот: молодость – время, когда надо не политикой заниматься, а собой, искать партнера, работу. Но то, что политика не заслуживает внимания, – тенденция общеевропейская, отмечает Желнина. В Великобритании молодежь считает, что действительно важные вопросы (безработица, миграция) замалчиваются. В России политика отторгается по совсем другим причинам: не потому что что-то утаивается (судя по опросам, никто из молодых не жаловался на то, что им рот затыкают), но нет ощущения, что можешь на что-то влиять.

Выпадающий случай – Германия. Там молодежь позитивно относится к политике, и немецкие социологи связывают это с тем, что Германия с ее опытом тоталитарного прошлого еще верит в возможности демократии.

Был еще такой вопрос-утверждение: «Страна должна защищать свои интересы, даже если это ведет к конфликту с другими странами?». Еще раз напомним, то был 2012 год. Еще не случилось Украины – зато уже была Грузия. Кстати, больше всех с вышеуказанным утверждением согласны молодые грузины. И греки. Выборг на 13-м месте, Купчино – на 17-м. Самые осторожные эстонцы, немцы и испанцы.


Он русский: это что-то объясняет?

Исследователю Наталье Федоровой довелось дважды ездить на Селигер, к «Нашим». Там, понятно, в полный рост поддержка существующей власти, идентификация себя с государством и желание быть полезным своей стране. Аспирантка Дарья Литвина внедрилась в стан анархистов: у них неприятие госвласти вполне уживается с гражданским неравнодушием: раздают еду бездомным, помогают детдомам и приютам для животных.

– У молодежи появляются какие-то индивидуальные смыслы национальной принадлежности и патриотизма, – говорит Гюзель Сабирова, зам. директора Центра молодежных исследований, кандидат социологических наук. – Молодые могут определять свой патриотизм, например, через прилежную учебу или работу.

Национализм – он тоже на поверку разный. В 2012 году шумно прошла первая спортивная акция «Русская пробежка – Санкт-Петербург». Как говорит Алексей Зиновьев, м.н.с. центра, участники акции назвали себя националистами. Но «хорошими». В отличие от «плохих» – ультраправых, наци, скинхедов. У «хороших» – лозунги вроде «Русский – значит трезвый» и установка: мало быть этническим русским, надо следовать здоровому образу жизни. Стиль жизни становится маркером для определения «свой — чужой», и самого наирусейшего причислят к чужакам, если он «водку пьянствует и безобразия нарушает».


Молчаливые стоики

Многое в исследовании, казалось бы, из разряда «Волга впадает в Каспий». Например, вывод «чем сильнее антимиграционные настроения, тем значимее для респондентов защита национальных интересов». Однако в науке все надо проверять.

– Встречаются ответы совсем не логичные, – комментирует Анна Желнина. – Человек может сочетать и противоречащие друг другу взгляды.

Например, он может быть крайним государственником, когда речь о защите национальных интересов, и либертарианцем в экономике: пусть государство не лезет в экономическую сферу. Он может декларировать антимигрантские настроения, при этом дружить с сильно неместным соседом.

– Невозможно, исходя из того, что говорит человек, предсказать его поступки, – резюмирует Желнина.

– Это наблюдается даже при обозначении простых позиций, – добавляет Гюзель Сабирова. – Например, человек говорит, что придерживается демократической позиции, а через несколько минут утверждает, что «должна быть сильная рука в стране». И все это искренне.

Как говорит Сабирова, исследователям «важно было узнать, чем питается историческая память, что в ней закрепляется, что вызывает критическую оценку». На поверку для всех 14 государств историческая память – не то, что пущено на самотек. Госинституты, участвующие в «производстве истории» (архивы, музеи, система образования), имеют четкую политическую повестку дня: как преподносить события, как представлять травмирующие моменты в истории государства. И во всех 14 странах социальная память (те же семейные истории, в том числе о событиях в стране) сильнее памяти официальной.

– Интересно, что в России самыми активными в воспроизводстве памяти остаются бабушки и дедушки, – комментируют авторы российской части исследования.

А вот на поколении родителей семейная память как бы «подвисает». И понятно почему. Родители «не герои»: не воевали в Великую Отечественную, не осваивали целину, не были первыми в космосе, не стали колумбами свобод. У них нет поколенческого события, участием в котором они могли бы гордиться. Их «события» – развал Союза, жуткие девяностые, дефолт. Они «молчаливые стоики», всего-то.

У нынешней молодежи, считает Елена Омельченко, директор центра, доктор социологии, еще не случилось «поколенческого события», из которого прорастет поколенческое сознание.

– Вполне вероятно, этим событием станет Украина, а поколение станет... поколением Крыма? Однако как будет интерпретироваться это событие и что оно спровоцирует – нигилизм, разочарование или высокий накал патриотических чувств?.. Это нужно исследовать. Но точно не сейчас.

За два года, миновавшие с опросов, в мире произошло, как известно, много чего. Вопрос: не летят ли к чертям все эти данные, собранные социологами?

– Я категорически не согласна с тем, что актуальные политические события кардинально изменяют взаимоотношения молодежи с прошлым страны, – заявляет Елена Омельченко. – Даже не рекомендуется проводить исследования во время резких политических катаклизмов, потому что упустишь глубинные серьезные вопросы, связанные с нашим будущим, со спецификой России.

...Все данные проекта – на сайте MYPLACE (правда, на английском), ВШЭ готова делиться результатами своего исследования. На «Ютубе» выложены документальные исследовательские фильмы, сделанные центром в рамках проекта.

 

Подготовила Анастасия Долгошева