• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Американский профессор, работающий в Петербурге — о том, что россиянам не хватает для счастья

812'ONLINE. 10 июля 2014

В конце 2010 года лаборатория Инглхарта получила от российского правительства  грант на 150 млн рублей на социологические исследования в России. Рональд ИНГЛХАРТ рассказал журналу «Город 812», чего, на его взгляд, не хватает России для счастья.

 – Почему именно Россия сейчас оказалась в центре вашего исследования?
– История моей жизни мало связана с Россией. Я проводил исследования в Германии, Франции, Дании, Испании и других странах, но до какого-то момента почти никак не соприкасался с Россией.  Но когда я стал исследовать индекс счастья в разных странах мира, я заинтересовался Россией. Я подумал: ведь у нас есть исследовательские центры по всему миру, сильные команды ученых работают в Германии, Швеции, Мексике, Японии. И вообще нет команды в России. Потом я познакомился с исследователями из ВШЭ, предложил им поработать над моим проектом – и мы создали команду. Раньше в России уже собирали данные, но исследований и анализа никто не проводил.

Мои исследования начались в 1981 году. Я с большим интересом изучал политическую ситуацию в России. Она кардинально отличается от того, что происходит в США. Для меня как для политолога Россия – очень интересная  страна. Увы, в интересные времена не столь  комфортно жить…

Как вы знаете, история России очень сложная и запутанная. Только в XX веке России пришлось пройти через череду серьезных изменений:  превращение из СССР в Россию, переход  от плановой экономики к рыночной, от авторитарного режима к демократическому. В 1991 году в СССР ожидаемая продолжительность жизни была на уровне Африки – это очень плохой показатель. А потом случилась трагедия – государство просто рухнуло. Рухнула экономика, идеология, вера людей  в коммунистический идеал разлетелась в прах. Уровень преступности резко возрос. И, к сожалению, первая попытка устроить в России демократию не была успешной.

Отчасти этот коллапс  был вызван экономическими факторами: люди стали беднее, их благосостояние ухудшилось, преступность возросла. Но самое важное – была развенчана идеология. Когда-то давно харизматические лидеры коммунизма внушили людям, что у них есть великая цель – построить великое общество. Это был эксперимент, который привел к большим жертвам. К началу 1980-х почти никто не верил в коммунистический идеал. И когда этот идеал разрушился вместе с государством, это было равноценно смерти бога в религии. Именно вера всегда помогала пережить кризисные времена.
Я проводил исследование, насколько счастливы люди в разных странах, и пытался понять, почему и в каких случаях люди дают позитивный ответ. Обычно на вопрос: «Насколько вы счастливы?», нам отвечали: «Все хорошо», «Все нормально». Это стандартная ситуация. В России в 1999 году большинство респондентов сказали, что они не счастливы.

– На всей территории бывшего СССР люди оказались несчастливы или только в России?
– То же самое происходило на Украине, в Белоруссии, Болгарии… Но в России сложилась самая сложная ситуация, ведь она была сердцевиной огромного государства.

Ситуация ухудшалась до конца 1990-х. Пока к власти не пришел Владимир Путин, который смог восстановить в стране порядок. Он стал тем сильным лидером, который России был нужен. При нем улучшилась экономическая ситуация, так как, к счастью, мировые цены на нефть подскочили. Ему очень повезло.  В тот момент казалось, что Путин вернул Россию в состояние порядка и процветания. И он действительно сделал много для России. Теперь же он проводит неоправданно репрессивную политику. Мне кажется, он мог войти в историю как величайший российский лидер. Ведь он был так популярен! Он мог иметь лояльную оппозицию, проводить абсолютно честные выборы, не нужно было ничего фальсифицировать! Вместо этого он обрушился на оппозицию с репрессиями, начал контролировать прессу. В последние годы он все настойчивее толкает Россию к очередному периоду репрессий. Не думаю, правда, что очень долгому. 

– Какие поколения – пожилые люди или молодежь – обычно ощущают себя счастливее?
– Обычно – люди старшего поколения, но в России – наоборот. Пожилые люди очень несчастливы, молодые же успевают приспособиться к быстро меняющимся условиям жизни. У пожилых людей старое мировоззрение, и они не знают, как интерпретировать то, что происходит сегодня.  Поэтому именно молодое поколение – это люди, которые должны попытаться построить в России демократию.

– Что происходит с коэффициентом счастья, когда экономика растет, но в стране ужесточается политический режим?
– Не только уровень благосостояния влияет на счастье. Есть целый ряд факторов, и свобода выбора – важнейший из них. Люди, свободные в самовыражении, обычно счастливы. Но существуют разные формы свободы.

Голод – это первое, что стесняет нашу свободу. Если ты голодаешь, ты не можешь ни о чем больше думать. Когда  ты не должен постоянно заботиться о выживании, другие факторы становятся более важными. Такие как гендерное равноправие, например. В странах, где оно достигнуто,  уровень счастья обычно выше. Хотя бы потому, что женщины в таком обществе чувствуют себя лучше! Но не только женщины, на самом деле. Общество в целом.

То же самое с толерантностью. Толерантное общество оказывается более счастливым, чем не толерантное, – и речь не только о жертвах дискриминации. Отсутствие конфликтов в обществе делает людей счастливее. И мы видим, что движение в сторону демократии совпадает с движением в сторону счастья. Поэтому  было бы очень мудро для Путина сойти с пути репрессий, перестать бояться оппозиции, она не представляет опасности. Но с другой стороны,  ему решать, что делать. Он мог бы быть великим лидером – а станет, вероятно, очередным диктатором. Успешным, но лишь еще одним.

– Сейчас уровень счастья в России насколько высок?
– Полагаю, что в 1960-х ситуация была лучше – это следует из фильмов, книг. Я помню, СССР развивался быстрее, чем другие страны, по крайней мере, казалось так. И было много достижений – освоение космоса, успехи науки. Но в 1980-х прекрасные 1960-е сменились упадком. В 1991 году все опрашиваемые отвечали: я не счастлив. Уровень счастья снижался до конца 1990-х, и только в 2000-м начал расти. Рост продолжается и сейчас, но все равно не достиг пока ожидаемого уровня. В Индии и Нигерии, например, показатели выше.

– Как вы измеряете уровень счастья?
– Мы задаем людям два простых вопроса: насколько вы счастливы и насколько вы удовлетворены жизнью? Есть, конечно, много вопросов вроде: верите ли вы в реинкарнацию? Или: верите ли вы, что Россия вступит в конфликт с ЕС? И куча других, о которых у многих людей нет ни малейшего представления. Но все они точно могут сказать, счастливы они или нет. Это то, что ты можешь почувствовать. Понятие счастья включает в себя и финансовое благосостояние, и семейное благополучие, отношения с друзьями... И кажется, это действительно работает.

Очень интересно, что существует некий национальный уровень счастья, который довольно постоянен. На этом фоне ужасающие скачки, которые мы наблюдаем в России, выглядят очень необычно. Они  отражают те экстремальные условия, в которых Россия находилась в момент распада СССР.

– Были  в истории еще такие случаи?
– Германия, которая была самой развитой научной и культурной державой, угодила в кризис после Первой мировой, который сопровождался инфляцией, разрушением среднего класса, Великой депрессией и приходом к власти Гитлера.

– Есть ли страны, которые показали неожиданные результаты? Скажем, оказались счастливее, чем ожидалось?
– Да, есть две группы стран, которые счастливее, чем можно было прогнозировать. Первая – скандинавские страны. Швеция, Дания, Норвегия – очень счастливые страны. И это при том, что погода там такая же, как в Петербурге. То есть это возможно – быть счастливым, живя в северной стране! Скандинавские страны – это государства с очень развитой социальной системой. Гендерное равноправие, толерантность, демократия – весь набор там есть. Это процветающие страны с высоким уровнем свобод.  Мне кажется, эти страны просто подкрепляют мою теорию о том, что свободные страны самые счастливые. Я думаю, в этом направлении всем и стоит двигаться.

Вторая группа – страны Латинской Америки. Они тоже счастливее, чем можно было бы ожидать, оценивая их экономический уровень. Я думаю, дело в том, что латиноамериканские страны не так давно вступили на путь демократии. Уровень жизни там постепенно улучшается, они утвердили равноправие полов и так далее. В нескольких странах президентами стали женщины. Удивительно, как быстро они развиваются в плане гражданских свобод и преодолевают авторитаризм на пути к демократии. В этом, я думаю, и разгадка, хотя это сложно доказать.

И есть еще один важный фактор. Помимо прочего, страны Латинской Америки – это еще и религиозные страны. А мировоззрение, вера – очень важны для счастья. Религиозные люди имеют очень четкое представление о мире и четко разделяют добро и зло. Их религиозные представления весьма традиционны – а вместе с тем страны модернизируются, строят современные социальные институты, провозглашают гражданские свободы и стараются повысить экономический уровень. Очень удачная комбинация.

–    Вы проводите исследования раз в несколько лет. Конкретные события могут изменить уровень счастья в стране. Скажем, когда папой римским стал аргентинец, его соотечественники стали счастливее?
-  Да, в Аргентине были очень счастливы по этому поводу. Это национальное достижение. Аналогичный пример – Россия, которая выиграла Олимпийские игры. И таких примеров много.

–    Надолго влияние победы на Олимпиаде сохраняется?
– В течение одного месяца – да, влияет. Это своего рода вспышка. Если бы Россия выигрывала такие соревнования каждый год, думаю, русские постоянно чувствовали бы себя довольно хорошо. Но это невозможно. К тому же такие события не меняют ситуацию в стране в целом.

Тут нужно понимать, насколько значимо событие. Если это крах Советского Союза – это крах всего: экономики, мировоззрения. Изменения, происходящие при этом, совершенно не укладываются в знакомые схемы, и они меняют ситуацию надолго.

Если же мы проведем опрос на следующий день после выборов президента США, то он покажет, что люди ощущают себя счастливее, чем обычно. И на какое-то время это дает ложную картину.

–    Вам удалось за годы исследования создать формулу счастья?
–    Я пытался вывести такую формулу очень долго – как любой из нас. Когда мне было 16, я думал, что формула счастья – это купить большой «Кадиллак». Сейчас, как мне кажется, я счастливее без «Кадиллака», чем был в 16.

Первое условие для счастья – отсутствие угрозы голода. Значительная часть мира сейчас голодает. В таких странах нужно сконцентрироваться на поднятии экономики, это самое главное. Когда  вы сыты, и у вас есть, во что одеть детей, все остальное отчасти  в ваших руках. Политика не столь интересна для большинства людей. Зато для каждого очень важно семейное благополучие. И, как я говорил, мировоззрение. Если вы верите в коммунизм или верите в бога или во что угодно, это дает вам опору. Например, у шведов есть своего рода национальный миф, о котором они особо не говорят, это и есть своего рода религия для них – быть честными, толерантными, свободными и демократичными. Это дает ощущение жизни в успешном обществе. Вот почему они готовы платить огромные налоги – они уверены, что в этом тоже залог успешности их общества. И к тому же они протестанты. Их протестантизм – это свод норм: быть добропорядочными, толерантными и жить в приличном демократическом обществе. И они свободны от предрассудков, от  стереотипов. Им остается только защищать мир, в котором они живут. 

Счастье – это баланс между тем, чего вы хотите, и тем, что у вас есть. Вы можете быть счастливы, достигая своих целей либо довольствуясь тем, что у вас есть. Лучший вариант, пожалуй, это делать все возможное и добиваться желаемого и одновременно ценить то, что уже есть, вместо того чтобы вздыхать: о боже, за что мне это!

– Вы все время говорите, что демократия и дает счастье. Но в 1930-40-е годы при тоталитарных режимах люди тоже были счастливы.
 – Думаю, да, это работало тогда. Гитлер был страшно популярен. Когда он восстановил страну после кризиса, наладил производство, обеспечил полную занятость, победное настроение воцарилось во всей Германии. И немцы, судя по всему, действительно были счастливы тогда. Это оказался опасный путь к счастью – ведь все завершилось полным крахом. Наверное, доведенная до отчаяния страна и должна была управляться таким лидером, и это могло в теории закончиться хорошо. Но власть развращает людей. Даже хороший лидер, находясь долго у власти, приходит к тирании. Поэтому я могу допустить, что талантливый диктатор может привести страну к успеху – но лишь на какое-то время. Опасно быть у власти долго. И Гитлер  в этом смысле хороший пример. Даже в годы, когда Германия процветала под его правлением, нарушались права евреев, цыган, гомосексуалистов и так далее. И общество об этом знало и не всегда комфортно себя чувствовало. Только тогда об этом не говорили.

– Есть развитые страны, которые при высоком уровне свобод имеют и высокий уровень самоубийств. Чем это объяснить?
– По большей части это миф. Например, что  в Швеции самый высокий уровень самоубийств. Швеция – да, имеет высокие показатели, но это, скорее, особенность их культуры. В Норвегии и Дании такого нет. На самом-то деле самый высокий уровень самоубийств в бывших коммунистических странах –  в России в том числе. И есть другие страны, где уровень суицида выше,  чем в Швеции. Хотя в Швеции он тоже высок – и это так уже около 15-20 лет.

Миф о Швеции, я думаю, возник в республиканскую эру, в 1950-е годы. Тогда исследования проводились в 12 странах. Среди этих 12-ти в Швеции действительно был самый высокий уровень самоубийств. Республиканская партия в США использовала эту статистику, чтобы доказать, что система, существовавшая в Скандинавии, – плохая система. Это было так популярно, что дожило до сих пор.

– Но в Швеции и сейчас высокий уровень самоубийств. Почему?
– Я думаю, тут играют роль два момента. В католических странах суицид – это страшный грех. Вы попадете в ад, если покончите с собой, вас не смогут похоронить на католическом кладбище со всеми церемониями и так далее. Вот почему католические страны оказываются почти вне этого рейтинга. Протестанты смотрят на самоубийство как на трагическое событие. Убить себя – это очень плохо, но это не грех. И еще (это только мое предположение) я думаю, что шведская культура  сконструировала образ героической смерти. Каждый человек всегда должен быть готов встретиться со смертью лицом к лицу. Почетная смерть для шведов – это культурный феномен. Мне кажется такое объяснение наиболее приемлемым.

– Европа становится все менее религиозной. Но все более счастливой. То есть религия играет уже не такую важную роль?
– Нет, ее роль очень важна. Хотя – парадокс – богатые страны действительно становятся менее религиозными. Однако внутри любой страны религиозные люди счастливее. Вера, система представлений – не обязательно какая-то конкретная религия – это условие счастья. Религия – это самое надежное, что есть у нас, что способно служить нам долгое время.  У религии очень важная функция – помимо всего прочего, она формирует позитивную систему взглядов.