• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

СОЦИОЛОГИ ИССЛЕДОВАЛИ МАЙДАН И ВЫЯСНИЛИ, ЧЕМ КИЕВСКИЕ БОРЦЫ С РЕЖИМОМ ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ НАШИХ

Город 812. 9 апреля 2014

Справка   Данные по митингам в Петербурге приведены на основании исследования профессора  кафедры прикладной политологии НИУ ВШЭ СПб Владимира Костюшева, который проводил опрос участников петербургского "Марша миллионов" 15 сентября 2012 года... 

           «Город 812» решил сравнить масштабное исследование Майдана, проведенное украинскими социологами, с опросами участников митингов в России.

Украинцев на Майдане опрашивал Фонд «Демократические инициативы им. Илька Кучерива» вместе с Киевским международным институтом социологии. Результаты этого исследования, представленные недавно в Петербурге, живо обсуждаются нашими социологами. Майдан исследовался в трех своих стадиях. Первая – Майдан-митинг, начало декабря прошлого года. Это протесты, вызванные отказом Виктора Януковича подписать соглашение  об ассоциации с Евросоюзом и разгоном палаточного лагеря, участники которого требовали соглашение подписать. Следующий этап – конец декабря, Майдан-лагерь, когда протестующие уже жили на площади, но силовых столкновений еще не было. И третья стадия – Майдан-сiч (сечь), арена вооруженных столкновений в феврале. На русский язык «сечь» не перевести, но можно вспомнить про Сечь Запорожскую.

Чего хотел Майдан

Требования Майдана эволюционировали незначительно. Если сначала подписание договора с Евросоюзом и освобождение задержанных было столь же важно для митингующих, как и смена власти, то для сечи смена власти стала приоритетной, а к ней добавилось возвращение к старой Конституции, предусматривающей парламентскую форму правления и уголовные дела против тех, кто применял к митингующим силу. Требование освободить Юлию Тимошенко (она тогда еще сидела) было в нижней части списка и постепенно теряло свою популярность – видимо, оттеняясь более актуальными вопросами (с 37 до 30%). Точно такую же динамику имело и требование повышения уровня жизни: с 46 до 41%. Для сравнения: об освобождении задержанных в сечи говорили 82%, о досрочных президентских выборах – 85%.

Участники сечи говорили социологам, что уйти с площади их может заставить только выполнение всех требований протестующих (82%), а также решение всего Майдана (9%). При этом ни голод, ни холод, ни работа с учебой, ни разочарование в лидерах не могли поколебать их решимости (варианты набирали по несколько процентов голосов). Сечь была бескомпромиссна, не одобряла ни переговоров лидеров оппозиции с властью, ни формирования ими правительства при президенте Януковиче, ни даже гарантий безопасности Януковичу в обмен на его досрочную отставку.

Вообще, идея переговоров с властями претерпевала эволюцию. На Майдане-митинге за переговоры был 51% (против – 41%), в Майдане-лагере сторонники и противники разделились поровну, в сечи идею переговоров поддерживали 27%, против были 63%.

90% участников митинга сказали, что не принадлежат ни к какому политическому движению. В лагере и в сечи членов партий и движений было больше – по 30%. Вместе с тем меньшинство (5% на митинге и 3% в сечи) сказали, что на площадь их побудили выйти призывы лидеров оппозиции. Главным же мотивом было возмущение репрессиями в отношении участников протеста (60-70%), стремление улучшить жизнь на Украине (50%) и поменять власть (40%). При этом среди мотивов угрозу подпадания под влияние России назвали 17% участников митинга и 20% тех, кто был в сечи.

Кто протестовал в Киеве

Состав Майдана в разных своих фазах менялся гораздо сильнее, чем его требования. Так, на митинге соотношение киевлян и жителей других городов было равным. В Майдане-лагере киевлян было только 19%, а в сечи – и вовсе 12%. При этом в лагере большинство приехавших были из областных центров (30%), остальные примерно поровну делились между большими городами, маленькими городками и селом. В сечи же почти каждый второй был из небольшого городка. Вопреки установившемуся в России стереотипу, только половину Майдана (во всех трех случаях) составляли представители Западной Украины. Вторая половина была из Восточной или Центральной Украины. Большинство тех, кто приехал, приезжали самостоятельно: на митинге людей, которых привезли организованно, было  10%, в лагере – 24%, в сечи – 16%.

Возрастной состав борцов с режимом практически не менялся: половина всех участников – от 30 до 55 лет, 30-40% – от 15 до 29 лет и около 10% – тех, кому за 55. Но если на митинге мужчин и женщин было примерно поровну (57 и 42% соответственно), то в лагере и сечи мужчины составляли более 80%. При этом половина всех протестующих имели высшее образование, хотя от митинга к сечи их доля снижалась: с 63 до 43%, что, однако, все равно больше, чем в среднем по стране.

По роду деятельности среди митингующих доминировали специалисты, число которых, впрочем, сокращалось: с 32% на митинге до 26%  в сечи. Зато росла доля предпринимателей – с  9 до 17%, и рабочих – с 6 до 15%. Студентов было меньше стереотипного представления (13% на митинге, 6% – в сечи), а пенсионеров – больше (9 и 7% соответственно). Только около половины участников Майдана сказали, что в семье говорят на украинском (в сечи – 60%). 15% из тех, кто был в сечи, и 25% на митинге, дома разговаривают по-русски. У остальных в семьях используют оба языка.

Кто протестовал у нас

Социологический портрет тех, кто ходил на акции протеста в Петербурге после выборов в Думу 2011 года, удивительно похож на потрет участников Майдана-митинга. 66% – люди с высшим образованием, 57% – мужчины. Небольшое отличие есть только по возрасту. Если в Киеве на митинге было 38% тех, кому до 30 лет, 49% – от 30 до 55 лет и 13% более старшего возраста, то в Петербурге люди среднего возраста менее активны (30%), зато 50% молодежи до 30 лет и 20% – тех, кому за 55.

В отличие от украинцев, наши митингующие более институционализированы: 32% заявили, что они состоят или принимают участие в работе партий и движений (на Майдане-митинге таких было 10%). Правда, нужно учесть малолюдность наших протестных акций, из-за чего доля в них профессиональных общественников и оказывается такой высокой.

В результатах украинского исследования нет данных об уровне достатка протестующих. Но поскольку требование повышения уровня жизни не являлось ключевым, можно сделать вывод, что на улицу людей толкала не бедность. В Петербурге на митингах доминировали две группы: тех, кому хватает только на самое необходимое (41%), и тех, кто может позволить себе накопления (43%). Имеющих возможность покупать дорогие вещи было 13%. Однако на вопрос, часто ли они ходят на акции протеста, «часто» ответили  60% тех, кому хватает лишь на самое необходимое, и 73% покупающих дорогие вещи. Иными словами, оппозиционеры с высоким доходом являлись более последовательными.

В Москве на митингах, прошедших сразу после выборов в декабре 2011 года, народ собрался побогаче. Там доминировала группа людей, имеющих возможность покупать дорогие вещи, – 40%, а тех, кто может купить автомобиль, было 28%. Распределение людей по полу, возрасту и уровню образования там аналогично петербургскому и киевскому. Принципиальным отличие митингов в Москве от киевских – даже в самый пик возмущения фальсификациями на выборах – в том, что в русской столице митинговали исключительно ее собственные жители (97% – Москва и Подмосковье), тогда как на Майдане-митинге киевляне составляли только 50%. 

Справка

Данные по митингам в Петербурге приведены на основании исследования профессора
кафедры прикладной политологии НИУ ВШЭ СПб  Владимира Костюшева, который проводил опрос участников петербургского «Марша миллионов» 15 сентября 2012 года. Исследований акций протеста, проходивших сразу после выборов, насколько известно, не было. Данные по Москве приведены на основании опроса Левада-центра, сделанного 24 декабря 2011 года.