• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

ПЕРСПЕКТИВЫ "ОБРЕТЕНИЯ"

Новости Петербурга. 2 апреля 2014

Известный петербургский ученый-экономист, профессор НИУ ВШЭ Андрей Заостровцев считает, что говорить о кризисе можно было до крымских событий, а сейчас происходит нечто более глобальное, своеобразная "революция сверху", после которой "система переходит в иное качество"... 

Перспективы «обретения»

Эксперты рассказали о том, какие отрасли экономики пострадают прежде всего

В том, что российская экономика стоит на пороге серьезного кризиса, уже мало кто сомневается, и, похоже, трудностей в ближайшем будущем нашей стране не избежать. Весь вопрос — каких? Ответить на него корреспондентам «НП» помогли эксперты.

Нечто среднее между стагнацией и рецессией предвещают сегодня все кому не лень: от чиновников Минэкономразвития до аналитиков Всемирного банка. Одни говорят, что рецессия произойдет уже в этом году (Игорь Кудрин, например), другие считают, что рост предельно замедлится, что он будет сопровождаться мощным оттоком капитала и дальнейшим удешевлением рубля, а настоящий обвал надо ждать в 2015‑м.

Известный петербургский ученый-экономист, профессор НИУ ВШЭ Андрей Заостровцев считает, что говорить о кризисе можно было до крымских событий, а сейчас происходит нечто более глобальное, своеобразная «революция сверху», после которой «система переходит в иное качество». «Этот переход будет не мгновенным, но достаточно быстрым, — поясняет эксперт. — Все только начинается. В сущности, это реконкиста командной системы под новой вывеской. Существует большая вероятность формирования мобилизационной экономики (сама логика событий к этому подтолкнет) с централизацией ресурсов и их концентрацией в ВПК. Соответственно, загибаться будут те отрасли, которые обслуживают мирного человека (здравоохранение, образование). Недаром первой ласточкой прозвучало известие о прекращении закупки медоборудования и прочих медсредств за рубежом. Колоссальный отток капитала заставит взять под контроль валютный рынок. Внутренняя конвертируемость валюты будет если не отменена полностью, то серьезно ограничена. Отсюда выводы могут сделать турфирмы (можете считать это кризисом в данной отрасли, но, скорее, это будет ее разгром).

В перспективе ближайших 2–3 лет нефтегазовые доходы заметно упадут, и это еще больше двинет систему в сторону централизации остатков былой роскоши. Для людей возникает неопределенность с пенсионным обеспечением, ценами на недвижимость, зарплатами и т. д.».

В заключение Андрей Заостровцев констатирует: «Иначе говоря, тотальная неопределенность на фоне самых худших ожиданий. Пока, правда, массой это совершенно не осознается. Люди, как глупые дети, радуются «обретению», которое, в конечном счете, обернется для них бедой».

Другой профессор петербургского подразделения Высшей школы экономики, заведующий кафедрой финансовых рынков и финансового менеджмента, доктор наук Елена Рогова поясняет: «Отрасли, которые больше всего могут пострадать от негативных изменений в экономике, — те, которые являются импортозависимыми (например, работают с импортными материалами или на импортном оборудовании), уже задействовали все производственные мощности и не имеют возможностей быстро развернуть импортозамещение — ни сами, ни в производственной цепочке. Это машиностроение, текстильная и легкая промышленность, фармацевтическая промышленность. Ослабление рубля в долгосрочной перспективе неизбежно негативно скажется на потребительском спросе, следовательно, пострадает торговля. Причем сильнее пострадают предприятия малого и среднего бизнеса, поскольку у них меньшая, по сравнению с крупными сетями, покупательская сила. Что до крупных предприятий торговли, они могут до некоторой степени скорректировать предложения и оптимизировать издержки путем сокращения персонала.

Ослабление рубля может иметь позитивный эффект для нефтегазовой промышленности, высокотехнологичного машиностроения, а также некоторых других высокотехнологичных, экспортно ориентированных отраслей, однако в силу изменения условий внешней торговли (введение санкций европейскими странами и США, в частности) этот позитивный эффект будет не столь сильным. Кроме того, этим отраслям придется бороться с ростом внутренних издержек.

Несколько меньше от негативных тенденций в экономике пострадают отрасли, работающие с внутренними ресурсами, такие как производство строительных материалов, нефтепереработка, химическая промышленность, металлургия.

На рынке труда кризис отразится негативно, однако масштабных сокращений ожидать не приходится в силу жесткого контроля со стороны государства и достаточно благоприятной фискальной политики. Скорее, будет отмечаться тенденция «скрытой оптимизации» расходов на персонал, с отправлением работников в частично оплачиваемые или неоплачиваемые отпуска, сокращением продолжительности рабочего дня и другими подобными мерами, характерными для российской экономики в кризисные периоды».

Эксперт не случайно затронула кризисные перспективы рынка труда — они сегодня особенно активно обсуждаются. Управляющий директор компании Rational Grain Ольга Степанова напоминает, что в 2008 году первыми под нож сокращений попали сотрудники двух отраслей: финансово‑банковской и инвестиционно-строительной. Эксперт делает вывод, что в 2014 году они также могут почувствовать на себе желание работодателей сэкономить, и поясняет: «Более всего обычно уязвимы так называемые сервисные подразделения. Это если говорить о функциях, то оптимизацию персонала всегда начинают с тех подразделений, которые не «генерят» доход, а, напротив, тратят бюджет, например, сюда относятся менеджеры по рекламе, менеджеры по обучению, кадровики, юристы».

А кому тогда грозит увольнение меньше всего? По словам Ольги Степановой, на работе останутся те, без кого нельзя обойтись: «Предприятию в любом случае приходится содержать бухгалтерию, логистику, если компания работает в сегменте ритейла — то весь торговый персонал. Прошлый кризис показал, что, как бы сильно он ни бил по работникам, продукты питания и товары народного потребления первой необходимости люди будут покупать».

Что касается отдельных отраслей, то управляющий партнер RichartsMeyer/Recruitment Group Ольга Демидова говорит следующее: «В меньшей степени сокращения персонала затронут фарминдустрию. Кроме того, исходя из нашей практики, могу отметить европейские компании, которые развивают свое производство в России и которые не только не сокращают его масштабы на данный момент, но и продолжают наращивать производство». К таким можно отнести, в частности, предприятия фармацевтического кластера в Петербурге, а также автосборочные заводы (MAN, Scania и другие).

Эксперты указывают и на то, что в условиях снижения потребительской активности выигрывают такие компании, как «Макдональдс», — демократичный общепит, в отличие от дорогих ресторанов, начинает процветать и наращивает прибыль. То же самое происходит в отношении известных брендов в одежном ритейле или на автомобильном рынке — потребители голосуют кошельком в пользу более дешевых товаров.

Интересно, что на антизападных и антиамериканских настроениях, возникающих время от времени в различных частях света, неплохо зарабатывают известные западные бренды, такие как упомянутый «Макдональдс» или «Кока-кола». Лозунги и пропаганда часто оказываются бессильными, когда речь заходит о личном потреблении, а продуманная маркетинговая политика и грамотный менеджмент делают свое дело — они позволяют выживать даже в самых жестких экономических условиях.

Правда в российских реалиях умение выживать не всегда подчиняется рыночным законам. Крупные промышленники (а таких в Петербурге много) давно научились спекулировать на угрозах социального взрыва, и многочисленный штат сотрудников они используют подчас как некий инструмент воздействия на власть, добиваясь всевозможных преференций. Правило, согласно которому в условиях кризиса легче выживают небольшие компании, у нас является скорее исключением.

Мало успокаивает тот факт, что наша страна сталкивается с кризисом не в первый раз, ведь ее зависимость от экспорта нефти и газа на самом деле прослеживается с конца шестидесятых годов, о чем свидетельствуют данные по структуре советского экспорта. Сколько бы ни говорили о великих достижениях социалистической индустриализации, но торговать даже с партнерами по соцлагерю, не говоря уже о западных странах, нам приходилось в основном сырьем и продовольствием.

Увы, с тех пор ситуация мало изменилась. Возможно, поэтому проводятся сравнения с недавним прошлым (1998 г., 2008–2009 гг.). Но эксперты предупреждают — у каждого кризиса свое «лицо».

 

МНЕНИЕ

 

Корреспондент «НП» поинтересовался у жителей Петербурга, опасаются ли они потерять работу в связи с надвигающимся кризисом.

 

Валентин, 39 лет, госслужащий:

Нет, у меня таких опасений нет, имею стабильную работу.

 

Иван, 26 лет, HR-менеджер:

Не боюсь, фирма, в которой я работаю, никак не связана с бюджетом нашей страны, она зависит от западных компаний, так что кризис в России нам не страшен.

 

Антон, 22 года, инженер:

Нет, я свою работу точно не потеряю, я и так за копейки работаю, во мне очень заинтересованы, делаю работу, которую другие бы делали за совершенно другие деньги. И все только потому, что диплома по специальности пока нет.

 

Юлия, 25 лет, менеджер по работе с персоналом:

Боюсь, конечно. Тем более что я только-только эту работу нашла. Еще как опасаюсь!

 

Евгения, 27 лет, менеджер дилерского центра:

Знаете, сейчас вспомнила фразу, которую часто слышала еще в институте. Первыми всегда теряют работу пиарщики и HR-менеджеры. Так что хорошо, что я не они, поэтому не боюсь.

 

Анна, 33 года, бухгалтер:

Опасаюсь, да. Сокращение вполне возможно, но, думаю, что нашего отдела это коснется не в первую очередь.

 

Светлана, 30 лет, ассистент стоматолога:

Всегда есть какой-то риск остаться без работы. Я этого не боюсь, будет неприятно, конечно, но всегда можно найти другое место.

 

Роман, 47 лет, технический директор:

Боюсь, что кризис скажется на бизнесе в целом, но насчет работы опасений нет. У меня уже достаточно высокая должность, чтобы бояться сокращений.

 

Дарья, 24 года, продавец-консультант:

Я за свою работу так сильно и не держусь. Потеряю одну — будет другая, поэтому совершенно не опасаюсь кризиса и его последствий.

 

Дарья, 29 лет, менеджер по рекламе:

Да, если честно, очень боюсь нестабильной ситуации. Наша компания и так уже иногда зарплаты задерживает, это очень смущает. Тем более, когда у тебя профессия легко исключаемая, скажем так.

 

Ольга, 39 лет, главный бухгалтер:

Нет, таких опасений нет. Ну куда же организация без главного бухгалтера? Такого не бывает, так что я спокойна.

  • Олег Павлов