• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

НАУКА VS НАЦИОНАЛИЗМ

Gorodskoyportal.ru. 29 октября 2013

... Ее организовали НИУ "Высшая школа экономики" и Европейский университет в Санкт-Петербурге... По итогам конференции эксперты поделились с корреспондентами "НП" мыслями о явлении, которое становится в нашей стране и в нашем городе все более заметным. Один из главных петербургских специалистов ...

На прошлой неделе российские и зарубежные ученые из 10 стран провели в Петербурге научную конференцию, посвященную проблемам национализма. Ее организовали НИУ «Высшая школа экономики» и Европейский университет в Санкт-Петербурге. Специалисты проанализировали текущую ситуацию с погромами в Бирюлево (Москва), а также обсудили «Русский марш», проведение которого планируется в начале ноября. По итогам конференции эксперты поделились с корреспондентами «НП» мыслями о явлении, которое становится в нашей стране и в нашем городе все более заметным.

Один из главных петербургских специалистов по национализму, заведующий лабораторией сравнительных исследований НИУ ВШЭ СПб, профессор Эдуард Понарин пытается объяснить причины нынешней популярности националистических взглядов, их проникновения на самый высокий уровень: «Сейчас в России меняется идеологический вектор развития. Довольно долго у нас шла война левых и правых, были рассуждения, нужно ли России немножко либерализма. Но теперь это уже уходит в прошлое — вопрос демократии для большинства населения не очень актуален. Демократия или недемократия — это рассуждения на уровне элит. А вот призыв «Россия для русских» может поднять народные массы, вывести их на улицы.

Раньше народ был занят определением, кто же такой этот «значимый другой» (мигрант, выходец с Кавказа), а элита была космополитична, но теперь спрос на эту риторику есть и внутри элиты. Элита тоже начинает играть на этом поле. Вот это-то и может поменять вектор развития».

Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН Сергей Абашин добавляет: «Национализм — это товар, он востребован, и политики его предлагают. Но есть и обратная логика: политики и формируют эту потребность.

Выборы в Москве были примером как раз такой модели. С весны до лета произошел колоссальный рост негативного отношения к приезжим, между тем единственным событием, которое могло этот рост спровоцировать, были выборы. Политики создают информационный вал. Политики создают информационные поводы.

На московские выборы пришло наименьшее количество людей за всю историю. Но информационная волна разбудила радикальные группировки, и получилось Бирюлёво. Вслед за этой волной пошла следующая — опять политики, опять информация, опять СМИ и так далее, и вот уже мы видим дурную бесконечность ксенофобии. Чем больше таких волн, тем труднее выбраться. Поток антимигрантской истерики слишком велик.

Наверное, это вполне может закончиться какой-то договоренностью между политиками. В противном случае произойдет большой случай агрессии. Ситуация внушает пессимизм, поскольку мы идем куда-то, где не работают прогнозы».

Заместитель директора Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ Гюзель Сабирова согласна с московским коллегой: «Эмоционально я готова присоединиться к Сергею, поскольку также испытываю бессилие, бессилие перед ситуацией, которая развивалась давно. Наш центр исследования молодежи пришел к выводам, что воспитание патриотизма сыграло большую роль в распространении таких настроений. Идентичность для молодых людей, конечно, значима, но большой вопрос — чем ее заполнить.

К сожалению, для многих единственный способ это сделать заключается просто в обозначении границ с чужим. Тема мигрантов оказывается значимой — об этом свидетельствуют практически все опросы, которые мы проводим, она всплывает постоянно, и это играет на руку многим группам. Можно привести в пример скинхедов — их идеи, идеи силы, правоты, выстраивания политической карьеры растут среди группы населения, которая никем не востребована — ни обществом, ни родителями. Отношения между родителями и детьми вообще очень важны, поскольку когда неприятие мигрантов выражают младшеклассники, очевидно откуда идет этот посыл. Ксенофобия, миргрантофобия определяют их понимание общества.

Сейчас отношения по всем векторам развития обостряются. Ксенофобия — лишь часть картины. Проблемы обсуждаются уже на другом языке, не на том, что прежде, никто не сдерживается в выражениях. Все это делается при молчаливом наблюдении взрослых, при молчаливом наблюдении власти. И эта тенденция существует уже очень давно, сейчас мы просто наблюдаем обострение».

Экономика и национализм

В ответ на вопрос о влиянии экономических проблем на распространение национализма эксперты проводят прямую параллель между уровнем благосостояния и ростом радикализма. «В благополучных странах ксенофобии меньше. В годы экономического застоя или кризиса она обостряется. Например, в США в 20-е и 30-е годы был очень популярен «Ку-клукс-клан». Эта организация существует до сих пор, но она давно маргинализирована.

У нас растет популярность правых партий, антимигрантские настроения усилились. Кризис бьет по незащищенным слоям, которые злее к мигрантам», — говорит Эдуард Понарин.

Сергей Абашин, в свою очередь, объясняет, чем нынешняя ситуация отличается от той, что наблюдалась в начале девяностых, когда экономические проблемы были куда серьезней, но национализм среди россиян не пользовался такой популярностью: «Кризисные ситуации дают повышение напряженности в обществе. Вес правых партий на Западе не увеличивается до бесконечности, потому что там существуют различные партии.

У нас безудержному росту одного настроения нет преграды. В 90-е националисты были маргиналами. Сейчас маргинализировались либералы. Левых «убили» в 90-е. Остались националисты, которые гонят волну».

В ответ на вопрос о том, как решается проблема национализма в других странах и можем ли мы перенять их сценарий, Эдуард Понарин напоминает, что на Западе националисты по-прежнему маргинальны. А декан факультета истории НИУ ВШЭ профессор Александр Семенов, напоминая о погромах в предместьях Парижа, подчеркивает: «Даже во Франции ситуация не так проста, как кажется. Многие специалисты считают, что там происходит классовый протест, это широко обсуждалось в обществе, не было однозначной этнической интерпретации, была классовая. Сами французы, когда слышат, как их ситуация трактуется у нас, только руками разводят, потому что это совсем не то, что думают они сами».

В свою очередь, Гюзель Сабирова отмечает: «Нельзя сказать, что политика мультикультурализма провалилась — у нее есть свои достижения. В любом случае, цифры по мигрантам на Западе несопоставимы с нашими».

Сергей Абашин также поясняет разницу между ситуацией «у них и у нас»: «На Западе основные проблемы совсем другого толка. Они, главным образом, связаны со вторым и третьим поколением мигрантов и, в меньшей степени, с беженцами. В США существует проблема мексиканцев, которые в огромном количестве пересекают границу, в количестве 10‑12 миллионов, но американцы думают не над тем, как их депортировать, а над тем, как их легализовать».

Еще одно возвращение вождя

В последнее время российские националисты странным образом выбирают в свои идеологические лидеры Иосифа Сталина. А у некоторых «идеологов» советский диктатор стоит на одной полке с Адольфом Гитлером. Этот феномен не вызывает у экспертов большого удивления, так как харизма кровавых диктаторов часто привлекает сторонников политического радикализма. Ну а масштабные «переселения» народов, которые практиковал «эффективный менеджер», националистам особенно близки.

Эдуард Понарин призывает не спешить с выводами и напоминает об исследовании элит за период с 1993-го по 2002 год: «Одной из тем была идеологическая поляризация. По определенным вопросам нарастают разногласия между либерал-демократами и технократами-авторитаристами. Их во многом разделяет оценка роли Сталина».

Религиозная подоплека

На прошедшей конференции российские и иностранные ученые обсуждали, в том числе, взаимосвязь православной религии и национализма.

Эдуард Понарин объясняет сложную связь между религией и национализмом в нашей стране: «Православие изначально было системообразующей религией. Необязательно было быть русским, важно было быть православным. Когда роль религии стала уменьшаться, появилось славянофильство — официальная попытка превратить страну в славянское государство. В ответ на этот государственный проект появился спонтанный пантатарский проект.

В конце концов, образно выражаясь, из одного большого медведя у нас решили нарезать много зайчиков — появились мордовские, марийские и другие национальные проекты. Все они были объединены идеей коммунизма. Когда коммунизм стал пробуксовывать, возрос интерес к национализму и религии».

В заключение Гюзель Сабирова призывает не отчаиваться: «Не стоит паниковать и дальше гнать волну паники».

Ее поддерживает Сергей Абашин: «Нет предопределенности победы национализма в России. Есть силы, которые дистанцируются от этой волны. Я за активные действия. Считаю, что катастрофический сценарий совсем не обязателен. Пора подумать, как писать учебники, как создавать информационное пространство. Кроме того, в обществе должна быть политическая и интеллектуальная конкуренция. Отсутствие левой партии, отсутствие либеральных партий — это ситуация искусственного ограничения».

А декан факультета истории НИУ ВШЭ, профессор Александр Семенов предлагает иначе взглянуть на страну: «Люди любят комфорт, но не любят необычное — в этом причины национализма. Стоит задуматься, хорошо ли мы знаем собственную страну, ее региональное строение, задуматься, все ли понимают, что она называется не Русь, не Руссия и даже не Россия, а Российская Федерация, задуматься над образовательными продуктами, которые должны донести эту информацию до населения. Если люди будут видеть, какая это большая и разнообразная страна, возможно, что-то изменится к лучшему».

Корреспондент «НП» попытался узнать, насколько петербуржцы симпатизируют националистическим движениям в нашем городе.

Павел, 61 год, пенсионер

Если это касается узбеков и других «черных», то да, «симпатизирую» полностью! Пусть гонят их из города, все загадили, ведут себя, как хозяева. Когда их не было, Питер был намного чище и лучше.

Варвара, 59 лет, учитель русского языка

Мне не нравится, что город заполонили узбеки, поэтому, с одной стороны, я за такие движения, они акцентируют внимание государства на этой проблеме. Встречала на Марсовом поле подобные митинги, и рада, что внимание к этому вопросу есть. Но я против жестокости, а националисты разные бывают.

Екатерина, 27 лет, корреспондент

Нет, не симпатизирую. Считаю, что в городе должна быть такая обстановка, чтобы для таких движений вообще не было почвы, то есть повода.

Александр, 31 год, специалист по подбору персонала

Нейтрально отношусь. «Хачей» не люблю, но националисты — в основном идиоты.

Роман, 43 года, начальник склада

Я против любой жестокости, считаю, что подобные вопросы должны решаться на государственном уровне, а такие движения самосудом попахивают.

Светлана, 60 лет, пенсионерка

Не знаю, как националисты в Питере действуют, но идея убрать из города «черных» мне понятна. И я, скорее, не буду возражать.

Татьяна, 41 год, бухгалтер

Если мы говорим о митингах и каких-то требованиях, выдвигаемых националистами властям, — то я за. Если жестокость — то, конечно, я против такого. Такие люди часто впадают в крайности.

Артем, 36 лет, фотограф

Мне не нравится, что в городе стало так много таджиков, узбеков и других «гостей». Но, по сути, это недоработка государства, что допустило такую ситуацию. Поэтому всякие там рейды националистов только нагнетают обстановку, которая сама по себе не рассосется.

Аркадий, 34 года, военный

Я страну свою люблю, конечно, и сам защищать готов, поэтому большинство действий, совершаемых националистами, я считаю оправданными. Но не знаю, насколько эти движения эффективны. Пока власти сами не займутся основательно этим вопросом, конфликт не уляжется.