«Есть некая суть в самом кино»: Дарина Поликарпова представляет дебютную книгу
10 декабря в «Порядке слов» состоялась презентация книги старшего преподавателя Санкт-Петербургской школы дизайна Дарины Поликарповой «Опыт киноглаза: исследование кинематографической автономии». Встреча проводилась в формате беседы с Дарьей Черновой, исследовательницей кино, кураторкой кинопроектов Дома Радио.
Дарина Поликарпова — исследовательница кино, кандидатка философских наук, авторка критических и теоретических публикаций, соавторка монографий «Кинематографический опыт: история, теория, практика» и «Советские двадцатые». В своей новой книге «Опыт киноглаза: исследование кинематографической автономии» Дарина исследует, может ли кино быть субъектом особой чувствительности и предпринимает попытку уйти от распространенных способов интерпретации кино. Студентка первого курса программы «Русская литература в кросс-культурной и интермедиальной перспективах» Арина Чмелева побывала на презентации и узнала больше об истории создания и основных тезисах книги. С разрешения Дарины и Дарьи мы публикуем расшифровку их беседы.
Дарья Чернова:
Я бы хотела начать с разговора о том, откуда вообще книга взялась: из каких подозрений, сомнений, интуиций, интересов. Как ты пришла к исследованию автономности? Было ли это связано с твоим теоретическим опытом, или это больше про зрительские импульсы? Кажется, у каждой книги есть своя история, невозможно в какой-то день просто проснуться и решить: «О, вот об этом я хочу написать». Это гораздо более сложный путь…
Дарина Поликарпова:
Но, на самом деле, это примерно так и было. Я даже помню, что написала своему другу сообщение: «Вот теоретический проект, которым я хочу заниматься». Это был момент, который меня на эту дорожку привёл.
Если выбирать из двух вариантов, которые ты предложила, — про зрительский опыт или про читательский опыт в области теории кино, — то, мне кажется, что они переплетались. Но, наверное, теоретическая неудовлетворённость была более мощной, чем какие-то конкретные вещи, связанные со зрительским опытом.
Идея этой книги, её концепция формировались, когда я училась в Смольном [на факультете Свободных искусств и наук СПбГУ], где провела два замечательных года в магистратуре. Это были 2016−2018 годы, и это было моё первое плотное, институционализированное погружение в теорию кино. Появилось сообщество, в котором можно было обсуждать, постоянно возвращаться к прочитанному, и у меня возникла фрустрация, связанная с теми теоретическими текстами, которые мы на тот момент разбирали. Тогда Смольный ещё не пережил феменологического поворота, и, если говорить о методологическом каркасе, мы занимались Большими Теориями: психоанализ, какие-то элементы неомарксистской критики, семиотика. Ещё мы читали классическую теорию кино, которая мне как раз нравилась.
Меня смущало в Больших Теориях, что они очень интерпретативны по отношению к кино и в большинстве случаев не очень внимательны к самой его фактуре: скорее, там делается акцент на содержании. И я чётко осознала, что мне не хватает той теории, которая существует, и начала пытаться отыскать альтернативу. Я понимала, что существует феменологическая линия, но она слишком сильно для меня концентрируется на зрителе. Фигура зрителя становится здесь самой важной: мы бесконечно обсуждаем, что зритель чувствует, что он испытывает во время просмотра — кино уходит куда-то на задний план. Хотя есть феноменологические работы, сделанные другим способом.
Я начала заниматься посттеорией. Это была моя полезная ошибка. Я подумала, может быть, там есть какая-то совершенно другая теория, которая как раз мне понравится и которая даст ответ на вопросы, на которые не отвечают Большие Теории. И я посвятила всю магистерскую диссертацию тому, что стала «перелопачивать» посттеорию. В результате этой работы оказалось, что, честно говоря, ничего особенно интересного посттеоретики не предлагают: как минимум, они точно не предлагают какой-то радикально другой путь к взаимоотношениям с кино.
Уже разобравшись в разных теоретических традициях, я почувствовала, что, когда мы разбираем зрительский опыт с помощью таких методов, мы всё время упускаем самое важное. Есть некая суть в самом кино, с которой мы соприкасаемся, но, когда мы начинаем пытаться её описать, объяснить, проинтерпретировать, она ускользает. Я не могла сформулировать, что такое кино, каким языком о нём можно говорить, что оно собой представляет.
Абсолютно поворотным чтением был мой любимый Дзига Вертов: он вполне отвечает на вопрос, как можно мыслить кино вне интерпретативной и вне зрительской перспективы, как кино можно описать как нечто самостоятельное. У Вертова есть уже идея и про чувственную автономию, про то, что специфика кино заключается в том, что оно видит как-то иначе, не так, как люди, не так, как всё остальное. Это была самая важная интуиция, и дальше я начала формулировать самостоятельно.
Дарья:
Любопытно, что в обращении к довольно современным посттеоретическим текстам, которые должны закрывать определённые неудовлетворенности в классической теории, не удалось обнаружить близкие мысли, а у Вертова, который зачитан довольно сильно, получилось.
Дарина:
Да, мне казалось, что радикальность вертовских тезисов всё время оказывается недочитанной: всегда стараются его воспринимать в переносном значении. Я подумала, что можно более прямо отнестись к тому, о чём он говорит, и таким образом подобрать к нему новый ключ.
Дарья:
Я бы хотела спросить ещё про более практическую часть: почему книга оказалась в издательстве «Новое литературное обозрение» и в серии «Кинотексты», как именно происходил процесс издания книги?
Дарина:
Это не случайный выбор, и он не мотивирован ситуациями, связанными с большими шансами на публикацию. Помимо того, что я люблю и ценю НЛО в разных направлениях, которыми они занимаются, у меня есть личная расположенность именно к серии «Кинотексты». Она очень старая, и я в своё время много важного прочитала именно в этой серии. Сегодня нам уже больше везёт: много выходит про кино, есть издательства «Порядок слов», «Гараж», «Сеанс». Раньше, лет 15 назад, «Кинотексты» обладали особой позицией, и литература, связанная с теорией кино, с переводами хороших, актуальных текстов и созданием текстов авторов, которые писали на русском языке, действительно капсулировалась в «Кинотекстах». Для меня это абсолютно культовая серия, я её очень люблю, и у меня самой дома много книг из этой серии, поэтому сразу хотелось обратиться именно туда. Я встретила в издательстве интерес и готовность работать с этим текстом.
Дарья:
Я тоже рада, что книга вышла в «Кинотекстах», потому что испытываю похожую теплоту к серии, с «Кинотекстов» я свой путь и начала.
Я стала заниматься кино, только когда поступила в магистратуру, и в какой-то момент поняла, что мне довольно скучно мыслить о кино как комбинаторике приёмов, помыслов и интерпретаций. Мои робкие попытки помыслить кино автономно случились в магистерской. Читая книгу, я наталкивалась на очень много интуиций, которые возникали в моей голове, когда я занималась своими исследованиями, поэтому мой опыт прочтения был приятно-узнавательный. Я постоянно находила идеи, о которых давно думала, но не могла это выразить сама, встроить в историческую и теоретическую логику.
Любой теоретический текст строится на постепенном обращении к другим авторам. Но в книжке Дарины чувствуется лёгкая бунтарская нота, потому что, собственно, первая половина книги — это планомерное обращение к теориям, о которых больше говорить не хочется. Не то чтобы им отказывается в существовании или в значимости, но вносится предложение о том, чтобы попробовать не согласиться с ними. Мне кажется, что часто исследователям не хватает смелости, чтобы радикально не соглашаться с конкретными, уже очень сильно устоявшимися в поле работами, а здесь это происходит из главы в главу. Это даёт книге большую бодрость и любопытство, в этом есть даже детективный момент.
В книге «Опыт киноглаза: исследование кинематографической автономии» вы найдёте много новых мыслей, подтверждений своих не до конца прощупанных чувств, которые вы, возможно, испытывали, смотря некоторые фильмы. Помимо теоретической ценности и приятного чувства узнавания, которое тексты не всегда дают, я бы сказала, что книга читается довольно чувственно. Мне нравится, что с текстом можно встретиться не только какой-то мыслью, но эмоционально тоже.
Работа с текстом: Арина Чмелева, магистрантка первого курса программы «Русская литература в кросс-культурной и интермедиальной перспективах»
Редактор: Андрей Смирнов, магистрант первого курса программы «Русская литература в кросс-культурной и интермедиальной перспективах»
