Как исследуют Евразию: о чем пишут студенты программы?
Студенты программы «Политика и глобальное управление в Евразии» поделились темами своих выпускных и курсовых исследований. Джунсо Ли и Владислав Новицкий рассказали, почему выбрали эти темы, что оказалось самым интересным в работе и какие вопросы они хотели бы изучать дальше.
Ли Джунсо, тема дипломной работы «Сравнительный анализ целей, инструментов и результатов "Новой северной политики" Республики Корея и "Новой восточной политики" России»
Будучи студентом из Южной Кореи, который учится в России, я хотел понять, как Южная Корея и Россия воспринимают друг друга и евразийское пространство в целом. Сравнение оказалось особенно интересным, поскольку две стратегии во многом дополняли друг друга: Южная Корея стремилась укрепить связи Корейского полуострова со странами Евразии, а Россия — развивать Дальний Восток и диверсифицировать круг своих экономических партнеров. Их интересы пересекались в таких сферах, как развитие российского Дальнего Востока, транспортная инфраструктура, энергетика и логистика.
Если рассматривать обе стратегии по отдельности, каждая из них выглядит вполне логичной и перспективной. Однако сравнение показало, что обе страны столкнулись с похожей проблемой — разрывом между масштабом задач и их практической реализацией. В случае Южной Кореи продвижение «Новой северной политики» сдерживали северокорейская проблема, санкционный режим и смена политического руководства. Российская «Новая восточная политика», в свою очередь, была ограничена влиянием санкций, особенностями инвестиционного климата, демографическими сложностями Дальнего Востока и ростом экономической взаимосвязанности с Китаем. Именно то, что столь разные факторы привели к схожим результатам, стало для меня самым интересным выводом исследования.
Исследование помогло мне понять, что географическая близость и общие экономические интересы сами по себе не гарантируют успешного сотрудничества, а взаимодействие стран во многом зависит от факторов, на которые они не могут напрямую повлиять. Кроме того, я стал воспринимать Евразию как пространство, в котором пересекаются самые разные интересы — в сфере безопасности, экономики и политики. Внутренняя политика и преемственность политических курсов не менее важны, чем международные отношения.
В дальнейшем мне хотелось бы изучить, как сотрудничество между Южной Кореей и Россией может развиваться даже в периоды политической напряженности. Особенно интересно исследовать более устойчивые формы взаимодействия с участием региональных властей, университетов, бизнеса и других сфер, не связанных с вопросами безопасности.
Я также хотел бы провести интервью с представителями южнокорейских компаний и региональными партнерами на Дальнем Востоке. Это помогло бы лучше понять, почему инициативы, которые выдвигаются на уровне центральных правительств, не всегда находят отражение в практической работе организаций и людей, которые их реализуют.
Владислав Новицкий, тема курсовой работы «Государственная идентичность и региональная интеграция: внешнеполитические дискурсы государств-участников ЕАЭС (2020-2025)»
Моя работа связана с направлением политической мысли, согласно которой мир является сконструированным и субъективным, а каждый человек понимает его по-своему. Поэтому можно ожидать, что у каждого политического лидера есть собственное восприятие мира, которое отражается в его речах. В исследовании я опираюсь на теории конструктивизма и постструктурализма, согласно которым политическая реальность формируется через дискурсы — то есть речевые практики в широком смысле: медиа, выступления, официальные заявления и публичные речи. Главный смысл такого анализа — понять, как через слово формируется и описывается политическая реальность.
Тема связана именно с постсоветским пространством, потому что это относительно новый регион с особой историей, страны которого в прошлом входили в состав единого государства. С одной стороны, между ними должны были сохраниться элементы общей интеграции. С другой — мы видим, что появление новых организаций во многом стало механизмом развития отношений уже в новом формате.
В своем исследовании я хотел понять, формируется ли в странах ЕАЭС коллективная идентичность — общие нормы, правила и представления о регионе. Такая идентичность обычно важна для интеграции. Например, для стран Евросоюза говорят о «европейской идентичности», а для стран АСЕАН — об «АСЕАН-пути». Но в случае ЕАЭС нет единого мнения о том, существует ли такая общая идентичность и как именно она устроена.
Я пришел к выводу, что общего подхода действительно нет. Более того, несмотря на долгую интеграцию и создание общих механизмов, в ЕАЭС все заметнее усиливаются национально ориентированные идентичности. То есть акцент смещается на интересы отдельных государств, а не на общее видение союза.
На основе изученных материалов можно сказать, что ЕАЭС, скорее всего, относится к числу регионов без сформированной коллективной идентичности. Он опирается либо на ностальгию по постсоветскому прошлому, либо на прагматические интересы. Однако мое исследование еще не завершено, и впереди остается самая интересная часть — практическая. Я буду собирать и анализировать политические речи, прозвучавшие на саммитах ЕАЭС и международных конференциях.
