Дети последних дней. Вместо эпилога

С 18 мая по 6 июля 1928 года в Москве, в Доме Союзов проходил суд по «Делу об экономической контрреволюции в Донбассе». 

личный архив автора

Вы тоже — пострадавшие,

А значит — обрусевшие:
Мои — без вести павшие,
Твои — безвинно севшие.

© В.С. Высоцкий «Баллада о детстве»

Кампанией руководила специальная комиссия ЦК ВКП(б) под руководством А.И. Рыкова. Сторону обвинения представляли прокурор РСФСР Н.В. Крыленко и старший помощник прокурора РСФСР Г.К. Рогинский. На судебном процессе также присутствовала комиссия Верховного суда СССР под председательством А.Я. Вышинского. Сторону защиты представляли 15 адвокатов из Москвы [13].

Подсудимые в составе 53 человек обвинялись в принадлежности к контрреволюционной организации, которая находилась в сговоре с бывшими владельцами угольных шахт г. Шахты Шахтинско-Донецкого округа Северо-Кавказского края. В целях подрыва советской угольной промышленности вышеобозначенная группа лиц умышленно устраивала аварии на угольных шахтах. Все участники и организаторы вредительской деятельности разветвленной контрреволюционной паутины, включавшей в себя шахтинский, харьковский и московский центры, были арестованы сотрудниками ГПУ Украины с осени 1927 г. по март-апрель 1928 г. [13]

Следствие обвиняло подсудимых в нарушении статьи 58 УК РСФСР, частей 7 («вредительство»), 11 («контрреволюционная организация»), десяти подсудимым вменялось нарушение части 3 этой же статьи («контакты с иностранным государством»). Доказательством вины обвиняемых служили чистосердечные признания и свидетельские показания. Двадцать подсудимых полностью признали свою вину, десять – частично, тринадцать – не признали. Суд приговорил трех человек к высшей мере наказания (ВМН), шести обвиняемым за сотрудничество со следствием ВМН была заменена сроком на 10 лет заключения, еще тридцать четыре человека получили различные сроки заключения (от 1 года до 10 лет), четыре – условные сроки наказания и еще четыре были оправданы [13].

Все обвиняемые были высококвалифицированными специалистами и управленцами, работавшими на различных угледобывающих предприятиях (в основном тресте Донуголь). При этом к процессу власти активно подключали пролетариат. Сначала в апреле 1928 года в результате объединенного Пленума ЦК и Центральной контрольной комиссии ВКП(б) процесс был встроен в контекст теории Сталина о дальнейшем продолжении классовой борьбы. На заседаниях в качестве свидетелей и членов комиссии Верховного суда СССР активно привлекались рабочие. Рабочие на заводах устраивали митинги с требованием вынесения смертных приговоров подсудимым. Так, «советским» людям представили нового врага – старых специалистов. С этого дня любой управленец-хозяйственник стал потенциальным хитрым, умным и опасным врагом, связанным со старыми неприятелями – недобитыми «бывшими эксплуататорами» и капиталистическими западными странами. К тому же, советское общество активизировалось и в борьбе со старыми классовыми врагами [13].

«Он отыщет покрепче дубину»

В 1929 году по делу Василия Николаевича Бостанджогло арестовали брата, Михаила Николаевича, и сына, Василия Васильевича. Михаил Николаевич еще легко отделался: при полном отсутствии улик он получил «запрет пяти»: он должен был покинуть Москву и прикрепиться как «лишенец» в каком-либо месте, за исключением Москвы, Ленинграда, Одессы, Харькова, Киева и областях этих городов. Михаил Николаевич поехал к Марии Сергеевне и Александру Семеновичу в Воронеж [2].

Василию Васильевичу же помимо соучастия в спекуляции николаевскими рублями вменили шпионаж, продажу русского листового табака за бесценок в Германию под «брендом Бостанджогло» и связи с родственниками-эмигрантами. Василий Васильевич получил свой первый срок – три года в Каргопольском крае [2].

В это же время начались чистки в НКПС. Было арестовано начальство Александра Семеновича в Центральном планово-транспортном управлении: в июле 1928 года – помощник начальника В.В. Шухов, сын инженера В.Г. Шухова, архитектора знаменитой шуховской башни, в 1929 г. – Н.А. Небесов, старший консультант сектора капиталовложений. Оба были осуждены на 10 лет ИТЛ [2]. Правда, Шухова отпустили через три года, в 1931 – похлопотал отец. Владимир Владимирович Шухов умер на руках у отца в июле этого же года – время заключения окончательно подорвало его здоровье [7].

В 1930 году в Подмосковье, в Загорске по обвинению в антисоветской агитации был задержан двоюродный брат Марии Сергеевны, сын Александры Николаевны Гальнбек (Бостанджогло), Борис Александрович. По состоянию здоровья он не смог играть на пианино на антирелигиозном мероприятии. Однако жители Загорска единогласно восприняли это как проявление подлой натуры «разложившегося интеллигента», родственника табачных фабрикантов Бостанджогло. На основании этих свидетельских показаний и чистосердечного признания, которое Борис Николаевич дал через какое-то время пребывания под арестом, суд приговорил его к трем годам ссылки в Сибирь с запрещением к проживанию после освобождения в Москве, Ленинграде и областях этих городов [2].

Александра Семеновича чистки 1928-1929 годов не коснулись. Но жить становилось тяжело: зарплаты начальника железной дороги не хватало ни на новую мебель, ни на новую одежду. Работы было невпроворот. Из Москвы слали много новых распоряжений, зачастую, противоречащих друг другу, которые нужно было выполнять. Подчиненные относились к нему настороженно – каждый хотел занять его место. Все чаще он приходил домой в подавленном настроении [2].

В 1928 году Александр Семенович написал небольшую автобиографию. Вообще написание дневников и автобиографий было распространенной советской практикой. Еще в Гражданскую войну большевиками поощрялось ведение записей красноармейцами в полевых книжках. Для советской власти ведение дневника, написание мемуаров и автобиографии были средством для создания нового человека. Человека думающего, рефлексирующего, в общем, образцового строителя коммунизма [20]. Но Александру Семеновичу его «Автобиография» была нужна не для этого.

«Автобиография» начиналась с подробного описания семьи Александра Семеновича: матери отца и брата. Примечательно, что практически все, что о них написано – ложь. Про мать сказано, что она была портнихой из Архангельской губернии (а не гдовской мещанкой и хозяйкой ателье), про отца – что он был спившимся вологодским крестьянином (а не гдовским мещанином). Ни слова не написано про то, над чем конкретно работал брат, Константин Семенович, в России и в Германии, – только, что он был врачом. Как причину смерти брата Александр Семенович указал помешательство, вследствие которого Константин Семенович совершил самоубийство (ни слова про отравление хлором). Про воинскую повинность Александр Семенович написал: «отбывал кондуктором-чертежником». Однако далее следует подробнейшее описание мест службы на железных дорогах, где указаны верные даты, места и должности [8].

Учитывая настроение Александра Семеновича в это время, можно предположить, что «Автобиография» нужна была не для рефлексии, а для того, чтобы запутать тех, кто придет за ним. Для того, чтобы хотя бы его фамилия смогла уберечь Марию Сергеевну и детей от клейм: «лишенец», «бывший», «шпион».

Но пока судьба ему благоволила – в 1929 году Александра Семеновича перевели на повышение в Свердловск помощником начальника стратегически важной Пермской железной дороги, соединившей два крупных промышленных центра – Пермь и Свердловск [12].

Михаил Николаевич не смог поехать с семьей из-за статуса лишенца, прикрепившего его к Воронежу. Последний директор фабрики «М. И. Бостанджогло и сыновья», душа петербургских и московских шахматных турниров, попечитель многих московских домов призрения и бывший потомственный почетный гражданин Москвы умер 17 августа 1931 года в психиатрической городской больнице Центральной черноземной области. Хоронить его было некому [2].

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»

С 1927 года советское правительство взяло курс на индустриализацию. Стране требовалось, используя все возможные ресурсы, модернизировать промышленность. Нэп был окончательно свернут, частная собственность ликвидирована, и государство получило возможность организовать централизованный приток финансов в развитие промышленности. С 1 октября 1928 года был принят первый пятилетний план, главным лозунгом которого были слова: «Техника решает все!» [1].

Главный упор первой пятилетки решено было сделать на тяжелую промышленность. По предложению Г.М. Кржижановского разрабатывалось два плана: отправной (минимальный) и оптимальный, который был выше отправного на 20%. Выполнение оптимального плана было возможно при мобилизации всех ресурсов Советского союза и удачном стечении обстоятельств: отсутствии неурожайных лет, беспроблемных поставках оборудования из Европы и США, спокойной внешнеполитической обстановки. Согласно нему планировалось построить более 1200 заводов и фабрик, увеличить выпуск промышленных товаров на 180%, станков и других средств производства – на 230%, сельскохозяйственной продукции – на 55%. В 1929 году V Всесоюзный съезд Советов утвердил оптимальный план, приняв его как закон [1].

Урал в первую пятилетку должен был стать ведущим угольно-металлургическим центром [11]. Поэтому Пермская железная дорога являлась важной магистралью, по которой на уральские стройки индустриализации ехали люди, везли строительные материалы. С другой стороны – от Пермской железной дороги требовалось обеспечить подъезд железнодорожного транспорта к промышленным предприятиям. А для этого необходимо было спроектировать прокладку железнодорожного полотна, размещение железнодорожных узлов, остановочных пунктов, переездов и переправ через широкие уральские реки. Александр Семенович был направлен в Свердловск как опытный специалист, хорошо себя зарекомендовавший перед партией.

Ивановым Свердловск не понравился – городок с огороженными маленькими домиками и двориками, площадями, пыльными в жару и грязными в дождь, окольцованный железной дорогой. За железной дорогой простирались торфяники, пустырь и лес, у которого виднелось полуразрушенное здание бывшего института. В городе были только две линии трамвая. Прогулочных парков, к которым все привыкли за пять лет жизни в Воронеже, почти не было. Единственными парками, где росли деревья, были Плотинка и сад Уралпрофсовета. Однако, по сравнению с Воронежем, Свердловск в то время был достаточно развитым крупным городом. В центре над двухэтажными и одноэтажными деревянными домами возвышались здания консерватории, кинотеатров, Дома Советов и оперного театра [12]. Мария Сергеевна снова погрузилась здесь в театральную жизнь. Тем более, что в Свердловском театре оперы и балета пели ученики оперной студии Константина Сергеевича Станиславского [2]. Таня поступила на химический факультет, находившийся сначала в Уральском политехническом университете, затем в новообразованном Уральском химико-технологическом университете при Главхимпроме Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), а заканчивала Уральский индустриальный институт, в который слили все вузы Свердловска, кроме Горного университета. Котя учился в железнодорожном техникуме, а Мила ходила в школу напротив «железнодорожного» дома, в котором жили Ивановы [12].

Александр Семенович же продолжал работать. Он проектировал устройство железнодорожного узла «Нижняя Курья» в Пермском округе для соединения железнодорожных путей, которые должны были обеспечить транспортное сообщение с несколькими заводами, складами и портом. Он создавал планы железнодорожных подъездов и транспортной инфраструктуры заводов по всей Уральской области: Губахинского коксохимического и Березниковского химического комбинатов, Уральского машиностроительного и Аппаратного заводов в Свердловске. Александр Семенович также руководил возведением насыпи для прокладки вторых путей на Горнозаводской железной дороге, насыпь впоследствии была использована для ее электрификации. Александр Семенович и тут, не изменяя своим принципам, выступал за добросовестную работу для облегчения транспортного сообщения в области, раскинувшейся по обе стороны от Уральских гор. В частности, настаивал на постройке второго железнодорожного моста через р. Каму в Перми для упрощения подвоза сырья и вывоза продукции с пермских заводов [4].

Помимо этого, Александр Семенович активно участвовал в советской общественной жизни. В 1929 году он был избран членом Центрального Исполнительного комитета (ЦИК) СССР и членом Союзного Совета ЦИК V созыва. В 1931 году Александра Семеновича избрали депутатом Свердловского Горсовета ХII созыва. И все это время он был беспартийным. В этом же году в Управлении праздновали 25 лет его службы на железнодорожном транспорте. Вместо премии Александр Семенович попросил помощи в поступлении Коти в Горный институт, поскольку детям служащих получение высшего образования было затруднено [12].

Но тучи сгущались. Еще летом 1929 года стали звучать инициативы повышения оптимального плана первой пятилетки. В декабре И.В. Сталин выдвинул лозунг «Пятилетку в четыре года!». В 1930 году ускорение одобрил ХVI съезд партии, был выдвинут лозунг «Темпы решают все!» [1]. В 1931 году Сталин заявил о необходимости провести за десять лет форсированную индустриализацию [15]. Планировалось вдвое увеличить мощности комбинатов, выпуск продукции, ускорить большие стройки. Этот «большой скачок» предполагался за счет увеличения финансирования индустриализации и широкой пропаганды достижений ударников производства. К 1933 году выявился ряд проблем, связанный с чрезмерным раздуванием финансирования Москвой ряда проектов. На другие проекты первой пятилетки из-за этого средств критически не хватало. Поэтому, когда подобных провалов накопилось изрядное количество, в начале 1933 года партия объявила об успешном окончании первой пятилетки. Но в то же время, в Объединенном государственном политическом управлении (ОГПУ) начался поиск «виноватых» в провале первой пятилетки на местах [1].

В марте 1932 года Александра Семеновича перевели на должность консультанта при директоре Пермской дороги по причине ликвидации должности третьего заместителя. Это было фактическое понижение. Семья переехала из железнодорожного дома в развалюху на окраине города, стало хуже с деньгами, распределением продуктов. Александр Семенович все чаще приходил с работы мрачный и задумчиво говорил: «Сегодня взяли… Скоро и моя очередь» [12].

30 апреля 1933 года Александр Семенович был арестован по обвинению в организации контрреволюционной и террористической организации в дирекции Пермской железной дороге. Вместе с ним по этому делу проходили ещё одиннадцать человек. Всем им вменялась дезорганизация работы транспорта: неправильная эксплуатация подвижных составов, внедрение завышенных планов, из-за которых задерживалась сдача объектов и происходило распыление выделяемых государством средств; и свидетельские показания о плачевном состоянии отдельных участков железной дороги. Цель организации заключалась в «свержении советской власти при помощи дезорганизации работы Пермской железной дороги». Руководителем был назначен Александр Семенович [5].

Александр Семенович полностью признал вину и согласился сотрудничать со следствием. Лишь бы не трогали жену и детей, родственники которых были «лишенцами». Следователь Поляков, который вел дело, обещание сдержал – семье на первом и последнем допросе было сказано, что их больше никто не побеспокоит. Александра Семеновича семья долго не видела, когда же разрешили свидания, первой пошла Мария Сергеевна. С лета разрешили по очереди детям. Когда Александр Семенович увидел впервые за долгое время Таню, он расплакался [12].

7 декабря 1934 года Александр Семенович Иванов Коллегией ОГПУ был приговорен к расстрелу. Однако за сотрудничество со следствием высшая мера наказания была заменена на 10 лет ИТЛ [5]. 31 декабря семье разрешили встретиться вместе. Александр Семенович был спокойнее и бодрее, чем до вынесения приговора. На следующее утро он отбыл в Воркутинскую область, в Ухта-Печорский исправительно-трудовой лагерь [12].

«Ты увидишь, он бескрайний…»

Государственная система лагерей в 1930-е годы была еще одним средством для индустриализации страны в условиях недостатка ресурсов и ограниченных вложениях капитала извне. К октябрю 1934 г. в ведение Главного управления лагерей и трудовых колоний ОГПУ были переданы все места лишения свободы на территории СССР. Главное управление имело достаточно большой список полномочий, оно обеспечивало снабжение мест лишения свободы, охрану, организовывало финансовую и хозяйственную деятельность. Сами лагеря были направлены на получения средств для проведения индустриализации, поэтому в основном, специализация лагерей определялась прибыльностью отрасли. В большей части ИТЛ заключенные отправлялись на лесозаготовки или добычу золота в отдаленные и малонаселенные северные районы. Также труд заключенных использовался непосредственно на больших стройках индустриализации [16].

В Ухта-Печорском лагере Александр Семенович руководил изысканием путей проведения железной дороги к воркутинским угольным месторождениям. Работе, как всегда, он отдавался полностью. Но на севере, в условиях постоянного пониженного атмосферного давления ему было тяжело. Но несмотря на это, Александр Семенович находил в себе силы помогать другим заключенным. В лагере был зубоврачебный кабинет, но зубного врача не было. Поэтому Александр Семенович через лагерную администрацию выписал себе литературу по стоматологии в свободное время лечил другим заключенным зубы. Не научился только их вырывать, но научил этому лагерного фельдшера [12].

Вся семья в Свердловске училась справляться без Александра Семеновича. Стипендия была только у Коти, поступление которого было подарком Александру Семеновичу на юбилей службы. Таня, поступившая в институт как дочь инженерно-технического работника, стипендии не получала, Мила еще училась в школе. Мария Сергеевна пошла на курсы машинописи и какое-то время работала машинисткой. Машинку она, опытная пианистка, освоила легко. Но печатала медленно – давала знать о себе невралгия правой руки после ранения в Харькове. Квартиру, в которой они жили, пришлось оставить. Благо, помогли друзья Александра Семеновича из Дирекции Пермской железной дороги. Марию Сергеевну с детьми поселили в небольшой комнате в бывшем особняке екатеринбургского купца Первушина, теперь принадлежавшем горсовету [12].

В начале 1934 года сначала у Коти, потом у Тани отобрали паспорта, исключили из институтов и предложили им в течение двух недель выехать из Свердловска куда-то в деревню. Собрав документы, Котя поехал в Москву. Там, в кабинете М.И. Калинина у него был долгий разговор с заместителем «всесоюзного старосты». Спустя неделю в вузе восстановили Котю, спустя две – Таню. «Поздравляю самостоятельных умников» - написал им Александр Семенович из лагеря, узнав о том, как разрешились проблемы [12].

В 1935 году был арестован младший брат Марии Сергеевны, Николай Смирнов. Он обвинялся в участии в контрреволюционной фашистской организации. При обыске у Николая Сергеевича изъяли коллекцию европейских марок и журналы на иностранных языках. Все улики приобщили к делу. Николай Смирнов был приговорен к трем годам в Сиблаге. Единственный адрес родственников, который он указал в арестантской анкете, был старый адрес Марии Сергеевны и Александра Семеновича в Свердловске. О том, что репрессирован Александр Семенович, он не знал [2].

В этом же году Таня писала выпускной проект. В нем заинтересовался Хромпик – химический комбинат в Первоуральске. За счет завода была куплена работа у института, а Тане предоставлено жилье в Первоуральске. Завод также платил деньги, так нужные семье в это время. Проект она успешно защитила в 1936 году, с чем Александр Семенович ее поздравил. С апреля 1936 года Таня стала работать в бихроматном цеху завода. Мила в это время поступила в Горный институт [12].

 Летом 1936 г. Котя ездил в летнюю экспедицию по полярному Уралу для дипломного проекта. В Салехарде студенты-геологи жили рядом с сотрудниками НКВД. Практически сверстники, они довольно быстро сдружились. Трое «чекистов» были из представительства Воркутинского рудоуправления. Один из них, помощник начальника представительства Иванцов, в разговоре спросил у Коти, нет ли у него родственников в Воркуте. Оказалось, он работал в охране «Ухтпечлага» и знал Александра Семеновича. Узнав о том, что Александр Семенович все еще находится в заключении, Иванцов удивился. Он рассказал Коте, что Александром Семеновичем в лагере очень довольны. Его добросовестная работа была отмечена на самом высоком уровне, и поэтому еще в начале 1936 года был подготовлен приказ о его условно-досрочном освобождении. «Ты только подумай, дорогая, может ему осталось только 8 месяцев, и он уже едет на свободу» – написал Котя Марии Сергеевне [18]. У Ивановых впервые за долгое время появилась надежда.

И надежда была небезосновательной – этим же летом Александра Семеновича направили в управление лагеря в Чибью. Ехал он туда один, без конвоя. Но осенью, уже в Чибье, у Александра Семеновича случился инсульт, отнялась правая рука. Александр Семенович месяц учился писать заново, чтобы снова писать письма Марии Сергеевне и детям – не хотел просить соседа, инженера Румянцева, писать за него, чтобы не пугать их чужим почерком. Александр Семенович почти оправился. Но 2 декабря 1936 года, собираясь на работу, он вдруг упал и потерял сознание. Случился второй инсульт. Александр Семенович умер спустя два часа в больнице, не приходя в сознание [12]. В 1936 году был его 30-летний юбилей службы на железной дороге.

«На всю оставшуюся жизнь»

Жизнь шла своим чередом: в январе 1937 года Котя женился, весной защитил диплом. После этого он с женой и тещей уехал работать в Сеймчан, поселок городского типа в Магаданской области [12].

В 1937 году, в честь ста лет со смерти Пушкина, свердловские школы устраивали множество мероприятий. Мария Сергеевна работала в пяти школах – руководила постановкой отдельных сцен из пушкинских пьес, «Цыган», организовывала концерты. Работа отвлекала Марию Сергеевну от тяжелых мыслей, а ученики поддерживали ее [12].

В феврале 1938 года у Тани родился сын, Шурик. Они вместе переехали в Свердловск к бабушке. Здесь Таня устроилась в Горный институт старшим лаборантом, а затем, ассистентом. Мария Сергеевна ушла из всех драмкружков, осталась работать только в одной школе. Она всецело посвятила себя заботе о внуке, подтянулась, помолодела – теперь ей надо было держаться не только на работе, но и дома [12].

С оставшимися в Москве родственниками Мария Сергеевна не общалась, чтобы не подвергать опасности детей. Она написала Марии Петровне Лилиной только 7 августа 1938 года – тогда умер дядя Костя, Константин Сергеевич Станиславский [2].

В июне 1941 года Мила заканчивала институт. Когда началась Великая Отечественная война, выпускные экзамены и защиты работ шли непрерывно – вчерашние студенты ехали после них на запад, на фронт. Мила тоже хотела пойти в ополчение – к 23 годам она была «ворошиловским стрелком». Но ее как дипломированного геолога не отпустили – промышленности нужен был уголь. В 1941 году Милу определили маркшейдером в Молотовскую область (современный Пермский край) [12].

Во второй половине 1941 года с запада на восток страны потянулись вагоны. Из прифронтовой зоны везли в эвакуацию промышленные предприятия, колхозы и совхозы, научные институты и объекты культурного наследия: театры и музеи [17]. В Свердловск была эвакуировано множество промышленных предприятий, часть фондов Эрмитажа и Большой театр. С продовольствием были проблемы: очереди были за всем. Помидоры на рынке стоили 15 рублей за килограмм. Для сравнения, билет на спектакль от труппы Большого в Свердловском театре оперы и балета стоил – 3 рубля 50 копеек.  В эвакуацию в Свердловск приезжали Исаак Левитан, Агния Барто, Майя Плисецкая и многие другие [6].

К Марии Сергеевне приехали из Москвы сестры Евгения и Татьяна с дочерью Евгении, Еленой. Капризы больной Татьяны и лицемерие Евгении нервировали Марию Сергеевну в и без того неспокойное время. Радио не выключали. Лишь когда немцев разгромили под Москвой Мария Сергеевна приободрилась – Москва все еще была ее родиной. Отвлекала Марию Сергеевну и работа, тем более что теперь с учениками они ставили «Славу» В.М. Гусева. По утрам они обычно гуляли с Шуриком. Но утром 29 мая 1942 года Мария Сергеевна Шурика с собой на прогулку не взяла [12].

Мария Сергеевна стояла на остановке трамвая, когда шофер грузовика, не справившись с управлением врезался в остановку. Удар был настолько силен, что трамвайные пути были усыпаны стеклами от фар. Марию Сергеевну отвезли в травматологический институт, где на протяжении двух часов ее пытались спасти. Но безуспешно. Последние ее слова были: «Господи, ради Шурика, прости меня» [12].

В Свердловск приехали Котя и Мила. На похороны пришел весь последний драмкружок Марии Сергеевны. В гроб под голову Таня положила фотографию Александра Семеновича, как и хотела Мария Сергеевна. Могилку всю усыпали цветами сирени, как в «Славе». Похоронили Марию Сергеевну на Ивановском кладбище, напротив тюрьмы, места, где она видела Александра Семеновича в последний раз [12].

 

Была теплая июньская погода. Стоя на старом кладбище, маленький Шурик, которому тогда было четыре года, смотрел на небесно-голубую церковь, стоявшую совсем рядом с могилкой. Затем он обернулся: взрослые уже поставили крест: неуклюжий, сделанный из какого-то кованого чугуна, –  металла в Свердловске тогда не хватало. Мама очень сильно плакала. Шурик никогда не видел ее такой печальной. Она взяла его за руку, и они медленно пошли к воротам кладбища.

А на дворе был 1942 год. Где-то далеко на западе шла война. Враг был отброшен от Москвы. Но он оставался силен. Он активно наступал на юге страны на Сталинград и Кавказ. Буквально за несколько дней до похорон провалом закончилось наступление Красной армии под Харьковом [17]. А где-то на окраине далекого, затерянного в Уральских горах промышленного городка дети Александра Семеновича и Марии Сергеевны уходили в большой, взрослый мир.

Мир, в котором неизвестно, что будет завтра…

Николай Сергеевич ненадолго переживет старшую сестру. В июне 1942 года его по свидетельским показаниям обвинят в сотрудничестве с немцами и приговорят решением военного трибунала к 10 годам ИТЛ. Он умрет в одном из сибирских лагерей в 1943 году. Николая Сергеевича Смирнова реабилитируют в 1989 году [3].

В 1947 году из-за проблем со здоровьем – дистрофии и травмы на производстве Татьяна Александровна отправит Шурика в Кизел, к сестре. Позже переедет к Людмиле сама.

В 1951 году, в 64 года, в доме хроников умрет младшая сестра Марии Сергеевны, художница Наталья. Муж выгонит ее сюда из дома - приведет в ее квартиру другую женщину. В 1957 году он продаст ее личный архив и пару работ Третьяковской галерее [2].

В 1952 году в Кизеле у Людмилы Александровны родится дочка. Внучку Марии Сергеевны и Александра Семеновича назовут Леной, в честь Елены Николаевны, мамы Марии Сергеевны.

2 мая 1953 года, отбывая очередной срок, умрет Василий Васильевич Бостанджогло, последний потомок Николая Михайловича по мужской линии. Детей у него не было [2].

8 августа 1957 года Свердловский областной суд реабилитирует Александра Семеновича как «необоснованно осужденного». В постановлении суда отметят фактическое отсутствие доказательств контрреволюционной и вредительской деятельности обвиняемых, которые проходили по этому делу. В 1959 году семье выплатят зарплату Александра Семеновича, задержанную за последние два месяца его работы в Управлении Пермской железной дороги [10].

В 1961 году Людмилу Александровну направят в Пермь из-за переезда туда треста «Кизелуглеразведка». Ивановы останутся жить в этом городе.

К столетнему юбилею К.С. Станиславского в 1963 году журналист газеты «Северный рабочий» в Ростове Великом возьмет интервью у его двоюродного племянника, Бориса Александровича Гальнбека. Борис Александрович покажет ему театральный альбом своей мамы и свой альбом с автографами членов Алексеевского кружка и актеров Художественного театра. Борис Александрович умрет через год после интервью, своей смертью, в возрасте 74 лет [2].

В 1968 году Константин Семенович Иванов, Котя, получит Государственную премию за открытие золотых месторождений на Чукотке [12]. Он станет одним из прототипов персонажей Монголова и Чинкова в романе Олега Куваева «Территория».

В 1975 году Александр Сергеевич Иванов, Шурик, защитит кандидатскую диссертацию по теме «Исследование процессов распада метастабильных фаз при нагреве закаленных (+) сплавов титана» [9].

Елена Владимировна Готовцева, дочь сестры Марии Сергеевны, Евгении, после смерти родителей продаст книги из фамильной библиотеки и уйдет в Данилов монастырь. Умрет она в одном из владимирских монастырей [14].

Особняк Бостанджогло переживет всех своих бывших хозяев. Он поменяет множество постояльцев: Бауманский райком, научный исследовательский институт «Газэкономика» [19] и, наконец, Объединенная дирекция по реализации Федеральных инвестиционных программ Минстроя России. Мимо него будет ходить на учебу в расположенный напротив корпус «Вышки» Ваш покорный слуга, правнук Людмилы Александровны Ивановой.

Список источников

1. Анна Хрусталёва. 23 апреля 1929 года на XVI конференции ВКП(б) был принят план первой пятилетки // Новости и события Российского исторического общества – 23.04.2025. URL: https://historyrussia.org/sobytiya/23-aprelya-1929-goda-byl-prinyat-plan-pervoj-pyatiletki.html

2. Бродская Г.Ю. Алексеев-Станиславский, Чехов и другие. Вишневосадская эпопея. В 2 т. Т. 2. 1902–1950-е. М.: Аграф, 2000. 592 c.

3. Галина Бродская. Другая жизнь Шарлотты Ивановны. Пятый акт "Вишневого Сада"? // История Армии спасения в России URL: http://dragnev.chat.ru/army/history_rus_04.htm Просмотрено: 04.06.2025.

4. Государственный архив административных органов Свердловской области. Ф. Р‑1. Оп. 2. Д. 22873. 508 л.

5. Государственный архив административных органов Свердловской области. Ф. Р‑1. Оп. 2. Д. 22874. 280 л.

6. Даниил Свечков. «Очереди были за всем, без исключения»: Свердловск в годы войны глазами Майи Плисецкой и Агнии Барто // Комсомольская правда – 05.05.2025. URL: https://www.ural.kp.ru/daily/27694/5084053/.

7. Евгения Гершкович. Московская династия: Шуховы // Москвич – 04.05.2021. URL: https://moskvichmag.ru/lyudi/moskovskaya-dinastiya-shuhovy/.

8. Иванов А. С. Автобиография // Архив Иванова А. С. Пермь, 1928. 7 с

9. Иванова М.А. Биография А.С. Иванова // Архив А.С. Иванова. Пермь, 2023. 3 с.

10. Иванова, М. А., Назаров А. А. «Инженер путей сообщения» Александр Семенович Иванов // Город Пермь - 300 лет в истории России : материалы Всероссийской научно-практической конференции, Пермь, 08 июня 2023 года. – Пермь: Пермский государственный национальный исследовательский университет, 2023. – С. 253-260.

11. Иванова Р. К. Индустриализация // Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал – 14.12.2022. URL: https://bigenc.ru/c/industrializatsiia-bcb79f/?v=5781359.

12. Иванова Т. А. Наша родословная // Архив А. С. Иванова. Пермь. 1995. 32 с.

13. Красильников С. А., Хаустов В. Н. «Шахтинское дело» // 21.09.2023 Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал. URL: https://bigenc.ru/c/shakhtinskoe-delo-a5597f/?v=8428034.

14. Ко дню рождения доброго пастыря (часть 1) // Храм Воскресения Словущего на Успенском вражке – 11.08.2021. URL: https://vslov.ru/novosti/pamyatnye-daty/ko-dnyu-rojdeniya-dobrogo-pastyrya-chast-1-11-08-2021/?ysclid=mbifi6oc46567077755

15. «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет» // Аргументы и факты. URL: https://worldwar2.aif.ru/02-my-otstali.html. Просмотрено 04.06.2025.

16. Моруков Ю. Н. ГУЛАГ // Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал – 26.05.2023. URL: https://bigenc.ru/c/gulag-bbabf7/?v=7346068.

17. Орлов А. С. Великая Отечественная война 1941–1945 // Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал – 25.07.2022.URL: https://bigenc.ru/c/velikaia-otechestvennaia-voina-1941-1945-ff234c/?v=7568552.

18. Письмо Иванова К.А. от 8 августа 1936 года // Личный архив Азизовой Е.А. 4 л.

19. У царской дороги // Маленькие истории. URL: https://little-histories.org/2017/05/10/bostandjoglo/. Просмотрено 04.06.2025.

20. Хелльбек Й. Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи / пер. с английского С. Чачко. М.: НЛО, 2021. 260 с.