«Приоткрыть новое имя»: Виктория Власова о поэзии и неофициальной культуре Ленинграда
— Расскажите о ваших исследовательских интересах: как они формировались и трансформировались за время учебы?
Виктория Власова
магистрантка программы «Русская литература в кросс-культурной и интермедиальной перспективах»
Все четыре года бакалавриата на образовательной программе «Филология» в НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург я занималась неофициальной культурой. Свою первую курсовую работу я хотела связать с Иосифом Бродским, любимым поэтом юности. Алина Сергеевна Бодрова направила меня с этой темой к Дмитрию Михайловичу Бреслеру, который, в свою очередь, предложил изучить «Поэму эпиграфов» Алексея Хвостенко, одного из этаких бардов «второй культуры» и близких друзей молодости Бродского. В то время я еще ничего не знала ни о нем, ни о ленинградском андеграунде, ни о легендарном кафе «Сайгон». Только со временем мне стало известно, что Хвостенко — один из первых исполнителей песни «Город золотой» или «Рай» из моего любимого фильма «Асса». И вот два года я писала об Алексее Хвостенко, то изучая культурную историю неофициальной литературы по его текстам, то не вполне удачно пытаясь описать феномен «пустоты» в его художественных произведениях. Надо сказать, что и спустя четыре года я периодически возвращаюсь к «Поэме эпиграфов», вновь и вновь предпринимая попытки декодировать этот текст.
Летом перед четвертым курсом, не без помощи моего первого научного руководителя Дмитрия Михайловича Бреслера — на тот момент я уже писала с Дмитрием Сергеевичем Козловым, — мне посчастливилось стать участницей проекта первого научного издания Александра Кондратова «Отыщу убещур: археология авангарда», за несколько лет до того затеянного Антониной Балашовой, Валерием Отяковским и Андреем Россомахиным. Работая с архивом автора, я стала изучать его роман «с ключом» «Здравствуй, ад!», пропитанный западной модернистской эстетикой: в частности, в нем заметно влияние Генри Миллера и Луи-Фердинанда Селина. Моя выпускная квалификационная работа называлась «Генеалогия романа “Здравствуй, ад!”: Западное искусство XX века в прозе Александра Кондратова». Успешно окончив бакалавриат Вышки, я осталась в университете и поступила на магистерскую программу «Русская литература в кросс-культурной и интермедиальной перспективах».
На первом курсе студенты пишут и защищают курсовые работы, мое исследование этого года связано уже не с художественными текстами Кондратова, а с положением, которое он занимал в субполе неофициальной культуры. Например, мне интересно изучить его литературную и публикационные стратегии, чтобы выявить, насколько они были характерны для деятелей «второй культуры». Это работа станет первым подступом к проекту биографии автора, который я задумала в качестве магистерской диссертации. Уже сейчас я не исключаю, что для написания работы мне может не хватить источников, поэтому стараюсь заранее продумать несколько других смежных тем, так или иначе связанных непосредственно с личностью Кондратова.
— Как вы увлеклись поэзией Сэнди Конрада? Когда и при каких обстоятельствах впервые узнали о его творчестве?
Впервые я узнала об Александре Кондратове из лекций и блога историка Игоря Кузьмичева «Здесь был Майк», посвященного неофициальной культуре. В этих контекстах Кондратов возникает как герой анекдотов: милиционер, сотрудник цирка, йог, легкоатлет, при этом пишущий стихи. В общем, как такой «сверхчеловек», художественные тексты которого интересны, но вторичны по сравнению с масштабом его личности. Непосредственно с поэзией Сэнди Конрада я познакомилась, когда начала составлять сборник и перепечатывать его тексты. Помню, как была поражена объемом личного фонда Кондратова, — это тысячи, а может, десятки тысяч текстов, с разными версиями произведений, перепечатанных множество раз.
— Вы много работали с текстами Александра Кондратова. Каким он вам видится не как поэт, а как человек?
Наверное, во многом личность Кондратова вызывает бóльший интерес, чем его литературная деятельность. В последнее время мы много говорим с Дмитрием Сергеевичем Козловым и коллегами по сборнику о Кондратове как ученом на острие Научно-Технической Революции: например, в свое время он помогал разрабатывать машинный язык и ЭВМ. Но не только! Это был ужасно любопытный человек, так же глубоко интересующийся естественными и гуманитарными науками и, в частности, вопросами, как зародилась жизнь на Земле, возникали и развивались древние цивилизации и что происходило на дне океана, как формировались язык и сознание человека и другое. Кондратов не пренебрегал и маргинальными областями знания, которые вызывали интерес у советского читателя: например, он был не прочь поговорить, о происхождении снежного человека, НЛО и Атлантиды. И делал это доступно и увлекательно в своих трудах.
Кондратов — важный популяризатор гуманитарного знания. Он был лично знаком и состоял в переписке со многими известными учеными XX века: Романом Якобсоном, Александром Пятигорским, Андреем Колмогоровым, Юрием Кнорозовым. Они представляли разные области знания, в которых проявил себя Кондратов: языкознание, востоковедение, стиховедение, дешифровка древних письменностей. Но, что кажется самым удивительным, — отсутствие у ученого подходящего образования: за его плечами неоконченная оперативно-следственная школа и Институт физической культуры имени П. Ф. Лесгафта. Это, однако, не помешало ему в 1969 году получить кандидатскую степень по филологии, защитив в Институте востоковедения АН СССР работу на тему «Статистические методы дешифровки некоторых письмен Древнего Востока и Средиземноморья». Известно также, что Кондратов работал и над монографией «Хатха-йога по индийским источникам», которая должна была стать докторской диссертацией. Однако нам доподлинно неизвестно, как сложилась судьба этого исследования.
Меня также вдохновляет невероятная работоспособность Кондратова, которую отмечает каждый, кто знал его лично. Ученый был способен при любых обстоятельствах вдумчиво и сосредоточенно на протяжении многих часов, подобно буддийскому монаху, погруженному в медитацию, с невероятной скоростью печатать свои научно-популярные книги на машинке. И сразу на чистовик, держа все черновики и планы в голове. По воспоминаниям друзей, у Кондратова был проект издать 50 книг к 50 годам. Это лишь один пример из целого ряда мегаломанских проектов, успешно реализованных нашим героем в научно-популярной и художественной литературе.
— Как бы вы охарактеризовали поэзию Кондратова для непосвященного читателя?
В общем виде поэзия Кондратова представляет безустанную и систематическую апробацию разных форм и художественных приемов и доведение их до предельной границы в рамках циклов и сборников. По крайней мере, эту особенность выделяет в качестве одной из ярких черт поэтики Кондратова стиховед Михаил Гаспаров. Если говорить о тематическом уровне, то лирика Кондратова невероятно разнообразна и имеет несколько линий развития: многие его тексты представляют собой экспериментальную поэзию продолжателя проекта раннесоветского литературного авангарда. Этой теме посвящена глава из монографии Михаила Павловца «Неоавангард в русскоязычной поэзии: вторая половина XX — начало XXI века». Кроме того, рецепции произведений исторического авангарда — Велимира Хлебникова, Владимира Маяковского, Игоря Северянина и обэриутов — мы посвятили наш концептуальный сборник «Отыщу убещур: археология авангарда».
Многие поэтические циклы Кондратова — пастиш на русскую литературу: от древнерусских текстов до художественных произведений XX века. Ко всему прочему, поэт писал и о спорте, разных уголках Советского Союза, флоре и фауне, технических достижениях. О «техническом воображении» Кондратова, например, пишет Анна Родионова, прекрасная исследовательница экопоэтики, неподцензурной и современной литературы.
— Судя по текстам, он был человеком огромной внутренней свободы. Как это соотносилось с реальностью советского времени?
Наверное, ответом на этот вопрос может послужить обращение к поэтическому циклу «Здравствуй, ад!», которым Кондратов завершает один из ключевых своих романов с одноименным названием (опубликован фрагментарно в журнале «Новое литературное обозрение» в 1996 году): в этих текстах автор описывает один из принципов своей жизни — жизнь вопреки. Это означает, что даже в ситуации, кажущейся беспросветной и безвыходной, человеку нужно искать способы борьбы, хотя бы внутренней («Ведь жить-то надо! Надо — жить»). Одним из таких «побегов» для Кондратова и становится обращение к наследию исторического авангарда и создание собственного творчества.
— Расскажите о процессе работы над сборником «Отыщу убещур: археология авангарда»
Работа над сборником «Отыщу убещур: археология авангарда» началась летом 2024 года. Первым этапом работы стало изучение архива и составление содержания сборника. Валерий Отяковский и Антонина Балашова составили предварительную сводку произведений, которые должны были войти в нашу книгу. В первую очередь мне предстояло сверить предложенные ими тексты с архивными версиями и зафиксировать разночтения. Кроме того, параллельно, знакомясь с личным фондом Кондратова, я предлагала дополнительные произведения. Это увеличило объем сборника в несколько раз. После утверждения содержания было необходимо перепечатать выбранные тексты в архиве и отметить места в будущей книге, требующие текстологического комментария. Следующим этапом стала подготовка историко-литературного комментария совместно с Валерием Отяковским и Андреем Россомахиным. Здесь я также не могу не упомянуть отдельно важную архивную находку, которой очень горжусь, — письмо Кондратова его единомышленнику и наставнику конца 1950-х – начала 1960-х годов художнику Михнову-Войтенко. Комментарий и очерк, разъясняющий контекст письма, написаны прекрасным исследователем неофициального искусства Георгием Соколовым. Затем началась подготовка других важных сопроводительных текстов: объемной статьи Михаила Павловца, открывающей сборник, и предисловия, подготовленного Валерием Отяковским и мной. Работа над книгой продолжалась в течение года, а прикоснуться к ней мы смогли уже в декабре 2025, когда она вышла в издательстве «DА», которому мы очень благодарны за поддержку.
— Что в процессе работы вызвало у вас особый интерес?
Мне очень понравилось работать в архиве: было интересно отбирать художественные тексты, эго-документы и фотографии для сборника. Архив — отдельный мир, существующий по своим правилам, при соблюдении которых исследователь получает в награду интересные находки. Выделю еще один особый этап работы — ожидание книги и составление портрета ее будущего читателя. Недавно я узнала, что одним из первых с книгой познакомился автор блога, посвященного тамиздатской литературе «и тут и тамиздат», Александр Гачков, выпускник образовательной программы «История» Питерской Вышки. Не менее интересным опытом для меня было участие в презентациях книги: это как раз встречи с читателями, всегда очень теплые и невероятно важные. На наши мероприятия мы старались приглашать людей, лично знавших Кондратова. Они делились своими воспоминаниями, которые позволили дополнить представление об авторе, оживить его портрет. Более того, выход книги поспособствовал знакомству со многими исследователями и исследовательницами, например, Екатериной Андреевой, Михаилом Павловцом, Дарьей Суховей, Анной Родионовой и другими.
— В сборник вошли и «стихьесы» Кондратова. Расскажите подробнее об этой форме
Стихьесы — синтетический жанроид Кондратова, который вмещает черты пьесы и стихотворения. Мы включили в сборник цикл «Ау, Обэриу!» (1967–1969), состоящий из стихьес, обыгрывающих произведения и стилистику обэриутов.
— Недавно вы побывали в телеэфире на канале «Культура». Что вас впечатлило больше всего?
В начале марта вышел эфир телепрограммы «Наблюдатель» на канале «Культура» «Александр Кондратов: Сэнди Конрад». Помимо меня в ней участвовали литературовед, историк искусства, старший научный сотрудник Отдела Новейшей русской литературы и литературы русского зарубежья ИМЛИ РАН Андрей Россомахин, доктор филологических наук, профессор факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Михаил Павловец и поэт, доктор культурологии, ведущий научный сотрудник Лаборатории сравнительного литературоведения и культурной дипломатии МГЛУ, основатель и президент Международной Академии Зауми Сергей Бирюков. Большое впечатление на участников и телезрителей программы произвела ведущая Полина Ворон, старший научный сотрудник ИМЛИ РАН, кандидат филологических наук и важный исследователь русского авангарда, ритма прозы и проблемы соотношения вербального и визуального. Полина смогла создать очень дружелюбную и комфортную атмосферу на площадке. Кроме того, меня впечатлил ее профессионализм: способность интересно выстроить диалог и организовать его, например, умение распределять вопросы по спикерам в соответствии с фокусами их работы, одномоментно перестроить разговор в иное русло, задать уточняющий вопрос. Дорогого стоит и отличное знание материала ведущей, в частности, содержания книги. Это помогло гостям программы проиллюстрировать свои реплики цитатами и фотографиями из сборника. Все это вкупе с дружелюбной командой редакторов и съемочной группой оставило положительное впечатление от записи эфира, который, на наш взгляд, вышел задорным и насыщенным.
Одна из особенностей подготовки программы — ее снимали практически в формате прямого эфира: мы не знали вопросы заранее, поэтому не имели возможности детально продумать свои ответы. Это сделало разговор живым и неидеальным, в хорошем смысле. С другой стороны, возможно, это не позволило нам раскрыть героя со всех сторон и сделать его более близким и понятным для телезрителя. Но я хочу верить, что, во всяком случае, программа помогла приоткрыть новое имя, а выбор — узнать ли больше об авторе и сборнике — остается за зрителями.
— Как работа с творчеством Сэнди Конрада продолжится дальше? И в контексте ваших исследований и в публичном пространстве
Я планирую заниматься изучением фигуры Александра Кондратова и дальше, постепенно углубляясь в его научно-популярные книги, за которым скрывается большой пласт истории советской науки. Но также надеюсь на продолжение проекта издания творческого наследия Сэнди Конрада. По крайней мере, уже сейчас мы можем говорить об этой возможности. Но, как все сложится в действительности, покажет время.
В завершение я хочу поблагодарить коллег по книге, Валерия Отяковского и Андрея Россомахина, работа с которыми очень изменила мою жизнь, а также научного руководителя Дмитрия Сергеевича Козлова и коллег по Научно-учебной группе «Исследования неофициальной культуры Ленинграда 1950-х – 1980-х гг.» в НИУ ВШЭ: Александру Сергеевну Пахомову, Софью Зайцеву, Михаила Дорогова, Анастасию Колчину, Елизавету Жаркову, — за вдохновенную работу и поддержку в последние два года.
31 марта в 18:30 по адресу Московский пр., д. 152 (КДЦ «Московский») в рамках Книжного фестиваля «Литера М» пройдет лекция Виктории Власовой «Александр Кондратов — незамеченный "неоавангардист"». Узнать подробности и зарегистрироваться на мероприятие можно по ссылке.