Доклад Даниила Ястребова «Душевнобольные в правовом пространстве поздней Российской империи»
27 мая 2025 года на очередном научном семинаре НУГ «История российской психиатрии: новые подходы к изучению» с докладом «Душевнобольные в правовом пространстве поздней Российской империи» выступил аспирант Европейского университета в Санкт-Петербурге Даниил Ястребов.
В центре внимания доклада находились вопросы правового положения душевнобольных в Российской империи второй половины XIX – начала XX вв. Этот аспект российской истории до сих пор не получил достаточного освещения в исследовательской литературе, хотя в последние годы наблюдается всплеск интереса историков к проблематике обращения с душевнобольными в России (труды И. Сироткиной, М. Велижева, А. Каменского).
В начале выступления Д. Ястребов остановился на терминологии, указав на две большие категории, использовавшиеся в законодательстве Российской империи по отношению к душевнобольным: «безумцы» и «сумасшедшие». Первая из них включала людей, чья душевная болезнь была врождённой, вторая – тех, для кого она была приобретённой. Термин «душевнобольные» использовался реже, хотя и оставался в обиходе. Психиатры уже в 1850-е гг. рассматривали душевные заболевания как обусловленные физиологическими изменениями мозга, что превращало их в болезни ума, а не души. С вхождением психиатров в правовое поле расширяется классификация наименований душевных болезней в законодательстве (мрачное помешательство, сумасшествие, истерическое сумасшествие, старческое слабоумие, идиотизм, хронический алкоголизм и т.д.). Представление о возможности излечения болезни влияло на судьбу больного и его взаимоотношения с властью. Кроме того, наличие конкретного диагноза становилось объяснением поведения больного и определяло меру его ответственности.
Далее докладчик сосредоточился на законодательных нормах и правоприменительной практике процедур освидетельствования и установления опеки над душевнобольными. В 1815 г. освидетельствование душевнобольных было передано во врачебные управы губернских городов, что привело к росту числа зарегистрированных случаев душевных болезней. В 1835 г. правила освидетельствования и опеки над душевнобольными были сформированы окончательно. Однако в ходе Великих реформ в 1860-е гг. законодательство вновь изменилось: появился новый вид освидетельствования – судебно-медицинское, которое стало важной частью судебно-правовой системы. Психиатров начинают привлекать как экспертов на судебных процессах. Д. Ястребов отметил, что человеку, попадавшему на освидетельствование, было довольно сложно доказать свою вменяемость и отсутствие заболеваний. Объявление человека сумасшедшим могло использоваться инструментально – в политической борьбе (стигматизация террористов) и для сведения личных счётов - например, между соседями. Достаточно показательным здесь выглядит случай с великим князем Николаем Константиновичем, который был признан сумасшедшим для сохранения престижа правящей династии.
Признание человека душевнобольным влекло ряд ограничений – он признавался недееспособным наряду с глухими, глухонемыми, детьми-сиротами и т.п., над ним устанавливалась опека. Д. Ястребов предложил рассматривать это помещение человека под опеку как некий режим, который имеет ряд специфических характеристик. «Режим опеки» обладает ёмкостью (включая в себя множество понятий, практик и реалий, связанных с опекой), темпоральностью (отражает временной промежуток от установления до снятия опеки), ограниченностью (частные лица – опекуны – ограничены в своих действиях и вынуждены соотносить их с требованиями законодательства).
Начиная со времён петровского указа «О свидетельствовании дураков в Сенате», законодательные акты и правовые практики по вопросу об опеке были нацелены прежде всего на имущество душевнобольных (главным образом, недвижимое). Опека передавала это имущество опекуну, однако его нельзя было продавать и активно им распоряжаться: предполагалось, что это позволит его сохранить. Поскольку такое «замороженное» имущество не имеет потенциала изменения и адаптации к рынку, опекуны второй половины XIX в., понимая опасность разорения своих подопечных, часто просили разрешения сословных органов или Сената о продаже и прочих операциях с имением. Опекунам приходилось управлять всеми юридическими делами больного и вести коммуникацию с целым рядом различных акторов. Иногда ноша оказывалась непосильной и вынуждала их выходить из легального поля.
В XIX в. законодательство, регулировавшее положение душевнобольных, оставалось недостаточно проработанным. Размытость формулировок и закон обратной силы создавали возможности для произвольного толкования и применения законов, в том числе, самим государством. Опека функционировала скорее как инструмент сохранения имущества, чем как средство заботы и защиты прав душевнобольных. Несмотря на патерналистский характер законодательства, государство дистанцировалось от душевнобольного, передавая большинство обязанностей опекунам. «Режим опеки», таким образом, хотя и формировался государством, напрямую зависел от опекунов.
Семинар завершился дискуссией, в ходе которой обсуждалась проблема оценки законодательства в отношении душевнобольных – считалось ли оно недостаточно проработанным самими современниками или же выглядит таковым с позиции XXI в.? Какой видели норму законодатели, а также чиновники, вовлечённые в процедуру освидетельствования, опекуны, психиатры? Был поднят вопрос о роли монастырей (традиционного места призрения душевнобольных) в XIX в. в связи с развитием государственных и частных психиатрических клиник. Говорилось о безумии и выздоровлении как неудобных с точки зрения капиталистической экономики, поскольку и в том, и в другом случае возникали проблемы с распоряжением имуществом больного, было предложено осмыслить это напряжение. Участники дискуссии поставили вопросы о смысле законодательного разграничения между безумцами и сумасшедшими, а также о пересечении нарративов о безумии и вырождении.