Доклад Павла Лукина
2 октября 2025 г. в Департаменте истории Санкт-Петербургской школы гуманитарных наук и искусств НИУ ВШЭ состоялось очередное заседание Летописного семинара НИУ ВШЭ. С докладом на тему «Владимиро-суздальский источник Киевского свода и спорные вопросы истории русского летописания второй половины XII — начала XIII в.» выступил доктор исторических наук П.В. Лукин (ИРИ РАН, РАНХиГС).
Доклад П.В. Лукина стал продолжением и уточнением наблюдений, представленных в докладе на Летописном семинаре НИУ ВШЭ 13 июня 2024 г. Его цель – установление происхождения и текстологического статуса владимиро-суздальских известий Ипатьевской летописи (далее: Ип.) за 70-90-е гг. XII в.
После того, как М.Д. Присёлковым была опровергнута концепция А.А. Шахматова о «Владимирском полихроне», встал вопрос о соотношении Киевского свода в составе Ип. и Лаврентьевской летописи (далее: Лавр.) на соответствующем отрезке. А.Н. Насонов обосновал гипотезу о сложном характере взаимоотношения их протографов, которые влияли один на другой. Sitz im Leben этой гипотезы состоял в реальных фактах тесных связей между южнорусскими и владимиро-суздальскими князьями, в частности, княжением последних в Переяславле Русском (Южном). В начале 2000-х гг. Т.Л. Вилкул предложила альтернативную концепцию, в основе которой лежит представление о наличии у Лавр. и Ип. общего источника («ЛИ»). Этот источник по своему содержанию был общерусским, но составленным в Северо-Восточной Руси, а впоследствии расширенным при составлении Киевского свода. Эту концепцию впоследствии дополнительно обосновал, хотя и несколько скорректировал Т.В. Гимон.
Между тем, привлечение к исследованию летописей, родственных на этом участке Лавр., – Радзивиловской, Московско-Академической, Летописца Переяславля Суздальского (далее соответственно: Р, А, ЛПС), показывает, как кажется, следующее. Владимиро-Суздальский свод, который был использован в них, в Лавр. и в Ип. сохранился не в одной, а в целом ряде редакций. Древнейшая редакция, если брать реально сохранившиеся летописные тексты, представлена Лавр., следующая по древности (не позднее 1197/8 г.) – владимиро-суздальским источником Ип., следующая (1205/6 г.) – РА, следующая (1216 г.) – ЛПС. В пользу именно такого соотношения свидетельствуют конкретные данные: закономерности в появлении имени князя Всеволода Юрьевича рядом с его старшим братом Михалком, наличие или отсутствие так называемых переяславских вставок; особенности титулования Всеволода Юрьевича. Не противоречат этому выводу и другие специфические черты этих летописей (например, в описании судьбы Ростиславичей в 1177 г. после их ареста). Вероятно, однако, что и тексту, сохранившемуся в Лавр., предшествовали как минимум две редакции владимиро-суздальского свода: повлиявшая на Пролог русской редакции («свод Андрея Боголюбского») и текст, в котором чрезмерных восхвалений Всеволода Юрьевича ещё не было, или они носили минимальный характер (составлен сразу после победы Юрьевичей или после смерти Михалка). Все «лишние» известия северо-восточного происхождения в Ип. по сравнению с Лавр. либо таковыми не являются (а являются южнорусскими), либо вписываются в предложенную схему (что подтверждается данными Р, А., ЛПС).
Таким образом, с одной стороны, подтверждается «линейная» схема развития владимиро-суздальского летописания, предложенная не так давно А.М. Введенским, с другой – ставится под вопрос существование «ЛИ» и определяется необходимость возвращения к концепции А.Н. Насонова и её развития и уточнения.