Киселёва С.В., д.ф.н., доцент кафедры
иностранных языков СПбФ ГУ-ВШЭ

ФОРМИРОВАНИЕ СОДЕРЖАТЕЛЬНОГО ЯДРА ПОЛИСЕМАНТИЧНОГО ГЛАГОЛА ОТНОШЕНИЯ

Настоящее исследование выполнено в рамках когнитивного подхода и посвящено рассмотрению формироваиния содержательного ядра многозначного слова, в частности, глагола отношения, в современном английском языке. Когнитивный подход предполагает опору на образ, а также на третий смысл, то есть смысл речевого высказывания, выводимый говорящим в определённой коммуникативной ситуации или в пределах соответствующего контекста на основе номинативно-непроизводных значений, входящих в слова. Содержательное ядро многозначного слова призвано объединять все его лексико-семантические варианты (ЛСВ) и не давать ему распасться на омонимы.

В последнее время бытует мнение, в соответствии с которым словарная статья (дефиниция) слова должна включать все элементы плана содержания языковой единицы. Наряду с этим взглядом проводятся исследования в сфере «семантической компактности», являющиеся результатом возникновения гипотез в области выявления содержательного ядра, как на уровне одного значения, так и на уровне многозначного слова.
С точки зрения первого направления, в дефиниции слова содержится не только референциональные сведения о лексической единице, но и коннотативные, коммуникативные и прагматические семы. Действительно, план содержания слов включает больше значений, чем это представлено в словарных статьях. Например, достаточно полное описание денотативных значений некоторых слов для их дифференциации даётся в труде А. Вежбицкой [15, 33-37]. В то время как И.К. Архипов считает, что подобные гигантские дефиниции составлялись в ходе выявления реальных единиц хранения информации о словах в памяти, но эти дефиниции явно не подходят на роль содержательного ядра. При всей очевидной избыточности таких определений словарных статей убедительным противопоставлением может послужить «любое указание на какой-нибудь упущенный признак» [2, 15-19].
Для настоящей статьи важным представляется область сужения семантических элементов значения глаголов отношения, в частности, со значением «скомпоноватьо части в целое» до минимально необходимых для выявления партитивных сем. Поскольку язык постоянно стремится к экономии, то это может навести на мысль о том, что единицы на уровне языка хранятся в ментальном пространстве словарного состава человека не в виде развёрнутых словарных дефиниций, а в более компактном виде. Содержательное ядро на уровне отдельного значения глагола партитивной семантики должно предполагать сужение семантических компонентов до минимально необходимых (устойчивых, центральных). При этом значение «части и целого» должно быть максимально узнаваемым. 
Среди известных лингвистов, ведущих исследования в данном направлении, необходимо отметить ряд лингвистов (С.Д. Кацнельсон, В.А. Серебренников), развивающих концепцию А.А. Потебни о ближайшем и дальнейшем значениях. А.А. Потебня считает, что значение слова включает «две различные вещи», одну из которых он называет «ближайшим значением», принадлежащим области языкознания, другую - «дальнейшим значением», составляющим предмет других наук. Но только одно ближайшее значение имеет реальное содержание мысли во время её произнесения [10, 19-20]. При произнесении слова сознание человека не сфокусировано на совокупности всех признаков слова, т.к. для этого требуется время и совершение определённой мыслительной операции. По мнению автора, вне контекста слово выражает не всё содержание, а только один существенно необходимый признак. Его он называет ближайшим значением, которое вместе с игрой воображения делает доступным для говорящего и слушающего понимание друг друга. Ближайшее (или объективное) значение А.А. Потебня называет «народным», т.к. считает, что люди одного языкового сообщества имеют подобные мысли. Дальнейшее значение является субъективным. «Из личного понимания возникает высшая объективность мысли, научная, но не иначе как, при посредстве народного понимания, т.е. языка и средств, создание которых обусловлено существованием языка» [11, 120-124]. 
Таким образом, ближайшее значение представляет собой форму, в которой нашему обыденному сознанию представляется его содержание. При этом под внутренней формой слова подразумевается отношение содержания мысли к сознанию. Она даёт возможность увидеть, как «собственная мысль представляется человеку». По мнению А.А. Потебни, этим можно объяснить, почему в языке могут быть много слов для обозначения одного и того же предмета и, наоборот, одно слово может обозначать разнородные предметы. Кроме того, он считает, что иногда невозможно выделить в каком-то понятии единственный, наиболее существенный признак. Поэтому, вероятно, в основе значения лежит не один, а минимально возможное количество признаков. Автор считает, что семантика слова, фиксируемая в словаре как ближайшее значение слова, является вторичной и производной по отношению к знанию о мире, являющимся дальнейшим значением [11, 124].
Положение о «народности» значения сохраняется и в наши дни. Так, С.Д. Апресян проводит разграничения формальных и содержательных понятий. К формальным он относит минимум наиболее общих и в то же самое время наиболее характерных отличительных признаков, необходимых для обозначения и распознания предмета [1]. C точки зрения С.Д. Кацнельсона, «В формальном понятии подытоживается главное из того, что нужно знать о предмете, но именно поэтому всякий новый шаг в познании предмета выводит за пределы такого понятия?» [7, 20]. Что касается содержательного понятия, то оно отличается от формального не только по содержанию, но и по форме. Оно охватывает новые стороны предмета, его свойства и связи с другими предметами. Подобные понятия у людей могут оказаться разными вследствие индивидуального опыта, уровня образования, одарённости и т.д. [7, 20]. Иными словами, содержательное понятие автора совпадает с дальнейшим значением А.А. Потебни. 
По мнению Ю.Н. Караулова, сначала происходит изменение дальнейшего значения слова, затем компоненты этого обогащённого значения проникают на уровень семантики и частично отражаются в изменении ближайшего значения. «Зарегистрированная языковой семантикой информация отражает незначительную часть знаний о мире, а в ряде случаев может отражать их искаженно» [6, 168-170].
Всё еще нерешённым остаётся вопрос об ограничении числа семантических компонентов в составе значений. Одни лингвисты пытаются сузить количество компонентов путём сокращения значений. Другие исследователи считают, что это количество не может быть лимитировано, а это предполагает, что значение не может быть описано исчерпывающим набором семантических компонентов, в то время как сам семантический компонент является ядерным, допускающим дальнейшее членение элементов значения [12]. Так, многие лингвисты указывают на чрезвычайную сложность подобных операций внутри лексико-семантических вариантов (ЛСВ). 
Ядро значения слова как семантему, семантическую категорию, семантический компонент или признак (сему) (как отражение различительной черты) выделяет В.Г. Гак. В плане выражения семантеме соответствует лексема. В семантической структуре значения слова он различает архисемы, дифференциальные семы и виртуэмы (потенциальные семы). Например, архисема «транспортное средство» называет признаки, свойственные целому классу объектов: автобус, поезд, самолёт и т.д. Архисема может стать дифференциальной семой по отношению к семам более высокого уровня (например, «ехать» и «говорить» обладают архисемой «действовать». Ядру значения слова соответствуют дифференциальные семы, существенно отличающие семантему одного (данного) слова от другого. Потенциальные семы отражают второстепенные, зачастую нерелевантные признаки предмета, различного рода ассоциации, с которыми данный предмет реально ассоциируется в сознании коммуникантов. В обычном употреблении слова они уходят на задний план, их функционирование связано с появлением переносных значений у слова [5, 13-14].
М.В. Никитин выделяет понятие интенсионала, приближённого к минимально необходимому содержательному ядру. Под интенсионалом понимается содержательное ядро лексического значения, «структурированная совокупность семантических признаков, конституирующих данный класс денотатов. Их наличие считается обязательным для сущностей данного класса, точнее - с учётом вероятностной природы мира и его сущностей, - их прежде всех других признаков связывают с данным классом. Интенсионал - то же, что содержание понятия о классе в логике. Именно интенсионал лежит в основе мыслительных и речевых операций по классификации и именованию денотатов» [9, 109]. Например, все матери являются женщинами - родительницами, эти два признака (родитель и женский пол), связанные родо-видовой зависимостью, составляют интенсионал слова мать в его прямом значении, а импликационалом служит периферия семантических признаков, окружающих это ядро, как, например, возраст и т.п.
С точки зрения М.В. Никитина, семантические признаки в интенсионале распадаются на две части, связанные родо-видовым (гипер-гипонимическим) отношением. Родовая часть интенсионала называется гиперсемой (архисемой), а видовая часть - гипосемой (дифференциальными признаками). Так, он приводит пример, связанный с девочкой, где интенсионалом является ребёнок женского пола, гиперсемой - понятие ребёнка, а гипосемой - понятие о женском поле. 
Признаки не существуют порознь, между ними существуют многообразные связи и зависимости. В силу этого «одни признаки заставляют помыслить о других с большей или меньшей необходимостью» [9, 110]. Равным образом интенсиональные признаки могут с необходимостью или вероятностью имплицировать наличие или отсутствие других признаков у денотатов данного класса. Автор считает, что по отношению к интенсионалу, т.е. ядру значения, совокупность таких имплицируемых признаков образует импликационал лексического значения (ЛЗ), т.е. периферию его информационного материала. Информация о денотате, которую слово несёт в тексте, складывается из двух частей: непременных интенсиональных признаков и некоторой части импликациональных признаков, актуализируемых контекстом. 
По мнению М.В. Никитина, импликация признаков может быть жёсткой (обязательной, необходимой), высоковероятностной, слабой (свободной) и отрицательной. В первых двух случаях интенсионал значения имплицирует признаки с вероятностью, равной или близкой к 1. Совокупность таких признаков образует сильный импликационал значения. Разновидностью его является жесткий импликационал, что составляет совокупность признаков особенно сильной импликации с вероятностью равной 1, т.е. с необходимостью имплицируемых из интенсионала. Признаки сильного импликационала близки к интенсиональному ядру, составляя почти непременную часть ЛЗ, поэтому они часто попадают в толкования значений в толковых словарях. Это особенно справедливо относительно жесткого импликационала. Тем не менее они остаются за чертой интенсионала по той причине, «что теоретически возможное отсутствие такого признака в денотате ещё не исключает денотат из того класса, к которому он отнесён данным именем» [9, 110]. Например, интенсионалом слова зима является время года с декабря по февраль (в Северном полушарии). В сильный импликационал значения входят такие признаки, как самое холодное время года, выпадает снег, воды покрываются льдом, солнце стоит низко над горизонтом и слабо греет, люди тепло одеваются и т.п. На этом примере хорошо видны граница и различие между интенсиональными и импликациональными признаками: если какая-то зима окажется теплее другого времени года, она тем не менее останется зимой, т.к. определяющим признаком является временной интервал. 
С другой стороны, М. В. Никитин говорит о том, что импликация каких-то признаков по отношению к интенсионалу представляется невозможной или маловероятной (признаки несовместимы), «помимо сильной и отрицательной импликации остаётся обширная область признаков, о совместной встречаемости которых с данным понятием можно судить лишь гадательно: их наличие и отсутствие одинаково вероятно и проблематично, они могут быть, а могут и не быть» [9, 111]. Эта область признаков по отношению к интенсионалу какого-то значения образует его слабый, или свободный импликационал.
Подводя итог, можно сказать, что М.В. Никитин представляет лексические значения как сложные образования, непосредственно вплетённые в когнитивные системы сознания. Структура лексического значения образуется прежде всего предметно-логическими связями, расширенными его интенсиональным ядром и захватывающими в периферию его содержания импликациональные признаки. Структура интенсионала образуется логическими зависимостями составляющих его семантических признаков и, прежде всего, родо-видовыми (гипер-гипонимическими) связями. Признаки импликационала также структурно упорядочены своими вероятностными характеристиками и предметно-логическими зависимостями [9, 115]. Под интенсионалом М.В. Никитин подразумевает в приближённом виде (или равнозначно) содержательное ядро значения.
По мнению А. Вежбицкой, чтобы составить словарные дефиниции, нужно использовать метод «редуктивного анализа», который предполагает тот факт, что все концепты должны быть определены через набор далее неопределённых семантических признаков [3]. Автор приводит слова Г. Лейбница, в своё время постулирующего, что множество понятий может быть скомбинировано из нескольких элементов, «поскольку природа стремится достичь максимального эффекта с помощью минимального количества элементов, т.е. действовать простейшим способом» пер. [4, 296].
С точки зрения А. Вежбицкой, основной момент заключается в постулировании ограниченного набора семантических примитивов, внешние очертания которых задаются толкованиями всех лексических и грамматических значений естественного языка. «Если имеется некоторое число понятийных примитивов, понимаемых непосредственно (не через другие понятия), то эти примитивы могут служить твёрдым основанием для всех других понятий; бесконечное число новых понятий может быть получено из небольшого числа семантических примитивов» [4, 296-297]. Семантические примитивы выявлялись и исследовались автором на словах, обозначающих части тела человека. 
Необходимо отметить, что некоторые лингвисты сомневаются в признании тех или иных семантических единиц в качестве «первоэлементов», так как в соответствии с общей теорией языка на уровне базовых единиц смысла возникает конкуренция за право той или иной единицы претендовать в качестве элемента войти в состав метаязыка [14; 7]. Если строго придерживаться правил использования в толкованиях только атомов-примитивов, то образуемые описания представляются сложными. Поэтому примеры толкований А. Вежбицкой вызывают трудности в восприятии, т.к. нет строго определённых синтаксических правил образования метаязыковых выражений. Хотя автор верит в то, что значения слов можно описать с максимальной точностью, лексикографическая ценность «универсального метаязыка» вызывает большие сомнения.
С нашей точки зрения, использование А. Вежбицкой семантических примитивов, несомненно, приближает исследователей к минимальным содержательным смыслам, объясняющим сущность функционирования лексических единиц. Опыт А. Вежбицкой в толкованиях первых (номинативно-непроизводных) значений полисемантичного слова заслуживает особого внимания в данном исследовании. Разъяснение первых значений слова в словарях не всегда доступны сознанию простого человека, поэтому А Вежбицкая предложила учёт предлагаемых дефиниций без использования особого метаязыка. 
В работах Ю.Д. Апресяна некоторые понятия как метаязык и семантические примитивы определяются таким образом, что словарь метаязыка сокращается в несколько раз до двух типов слов: 1) семантические примитивы (неопределяемые слова, не допускающие дальнейшей семантической редукции), и 2) семантически более сложные слова, которые сводятся к примитивам в один или несколько шагов. Автор утверждает, что «слова естественного языка, которые выбираются на роль примитивов, - это всегда слова «первого плана», наиболее укоренённые в языке и культуре. Они обслуживают наибольшее число прагматических ситуаций». При этом настоящие примитивы - это реально существующие смыслы, никогда не материализуемые в словах естественных языков: физическое восприятие (зрение, слух и пр.), обозначающее «воспринимать», физиологические состояния (голод, жажда и пр.), означающие «ощущать», физические действия и деятельность (работать, отдыхать и пр.), предполагающие «делать» и пр. [1, 486-481].
Таким образом, существуют несколько определений содержательного ядра значения слова: «интенсионал» (М.В. Никитин), «дифференциальная сема» (В.Г. Гак), «семантический примитив» (А Вежбицкая, Ю.Д. Апресян) и др. В своих исследованиях А.А. Потебня указывает на то, что содержательному ядру («ближайшему значению») должны быть присущи «народность» и «единичность» входящего в семантическое ядро признака. «Формальное понятие» С.Д. Кацнельсона должно быть общеизвестно для всего языкового коллектива. Всех этих авторов объединяет подход к значению слова как к единству, сложный характер которого выражает специфику мыслительного отражения действительности. Такова общая картина, отражающая базовые мнения лингвистов по поводу смысловой общности внутри значения, т.е. его содержательного ядра. 
С нашей точки зрения, представленный обзор позволяет сделать вывод, что содержательное ядро значения слова обладает следующими признаками: сужение семантических элементов до минимально необходимых, устойчивых компонентов, где значение должно быть максимально узнаваемым; допустима субъективность суждения, с точки зрения когнитивной лингвистики.
Таким образом, на основании вышеизложенного можно определить основные когнитивные механизмы, лежащие в основе образования значений глагола «compose», и определить инвариант как содержательное ядро, связывающего лексико-семантические варианты данного глагола. В задачу также входит доказать функционирование представителя всей лексемы гдагола, выражающего отношение между частью и целым на уровне языковой системы и актуализации переносных значений на уровне речи. Поскольку на основе номинативно-непроизводного значения осуществляется осознание всех переносных значений, оно формируется первым. Первичное значение выводится из дефиниций словарей с использованием компонентного анализа на основе принципа частотности. Так, номинативно-непроизводное значение «compose», на основе выведенных данных 28 толковых словарей (которые не могут быть приведены в рамках статьи) имеет следующий вид: «compose» (1) «to form things or people together as a whole». Данное определение, по нашему мнению, включает необходимые и достаточные компоненты для того, чтобы это слово можно было сразу распознать на уровне обыденного сознания.
С нашей точки зрения, первичное представление глагола compose ассоциировалось с образом дощечек/брёвен, складываемых/сколачиваемых вместе для создания какого-то строения, похожего на плот, стену, дом и т.д. Но со временем, когда жизнь людей осложнилась и вышла в мир артефактов, появились более сложные предметы и понятия, отношения между ними, которые тоже образуют, формируют, создают более сложные вещи и отношения.
В качестве ЛСВ исследуемого глагола, мотивированного номинативно-непроизводным значением, целесообразно привести любое не первое значение данного глагола. Его анализ осуществляется на основе сравнения, как традиционного приёма толкования. Представляется актуальным выявить, какие единицы выступают в качестве исходной базы при формировании и декодировании метафорических высказываний. При этом анализ основывается на принципах когнитивного подхода, исходящего из опоры когниции и номинации на соответствующие образы восприятия. Предстоит доказать, сохраняются ли когнитивные образы (отношение становления или образования целого из частей), лежащие в основе номинативно-непроизводного значения при осмыслении метафорического высказывания.
Когнитивный подход предполагает опору на образ, а также на третий смысл, то есть смысл речевого высказывания, выводимый говорящим в определённой коммуникативной ситуации или в пределах соответствующего контекста на основе номинативно-непроизводных значений, входящих в выражение слова.
Так, в основе метафоры She composed satirical poems for the New Statesman; It can't be too difficult to compose a nice negative reply (if you compose a short piece of writing such as a poem or a speech, you write it; used especially when this requires skill or effort) [CCELD, 285] лежит ассоциативное сходство по формированию частей в целое. В этом метафорическом значении отражается сравнение с партитивным отношением между конкретными предметами. Подобно дощечкам, являющимися частями какой-то постройки/какого-то строения, данный ЛСВ на основе первичного значения можно интерпретировать как сочинение сатирического рассказа либо негативного ответа, подразумевающих также складывание частей в целое. Эта лексема основана на семантических элементах «to write», «to create», «piece of writing», «ability», «to form words». Следовательно, семантика «compose» предполагает наличие и этих сем. Очевидно, что номинативно-непроизводное присутствует в этом значении в качестве семы to form words, где компонент words репрезентирует сему «часть», остальные семы элиминированы. Поэтому можно сказать, что в данном конкретном значении часть партитивности глагола to compose потеряна, поскольку глагол приобрёл черты креативности: She composed satirical poems for the New Statesman; It can't be too difficult to compose a nice negative reply as if/so as compose (1) (to form things or people together as a whole) or to acquire integrity.
Следующая метафора Look at the way Hoyland composes his picture [CCELD, 285] предположительно мотивирована сравнением, связанным с определённым стилем написания картин, с созданием шедевров, с формированием некого целого из частей, с образованием целостности. Этот образ ассоциируется с отклонением от общепринятого употребления глагола to compose. Когда подобный глагол используется в ситуациях, не предполагающих конкретное семантическое окружение, детерминированное отношением к чему-либо, а касается общей оценки ситуации, то наложение такого контекста на буквальное значение даёт третий смысл - «нарушение общепринятых норм». В данной метафоре значение «to compose» переосмыслено не полностью, его семантика включает не только дополнительные, но и ядерные компоненты номинативно-непроизводного значения: if you compose a painting, a garden, or a piece of architecture, you arrange its different parts in a deliberate and usually attractive or artistic way, не приведённые в дефиниции первичного значения.
Необходимо заметить, что лексема compose сохраняет значение становления партитивных отношений между «целым» и его «частями»: «целое» и «части» представлены эксплицитно. Таким образом, номинативно-непроизводное значение просвечивается через содержательное ядро этого глагола (это даже указывается в дефиниции данной лексемы в лексикографии). В данной метафоре происходит уподобление значению глагола to compose, вытекающему из прямого значения, но сохраняющему общую идею «соединить части в целое». В дефиниции остаются какие-то части, какие-то элиминируются. На этом абстрактном уровне происходит концептуальная интеграция.
Содержание данной метафоры носит также абстрактный характер: In the second case, I will give you some tea to compose your spirits, and do all a woman can to hold my tongue [Collins, 60]. Как уже было сказано, исходя из номинативно-непроизводного значения слово compose репрезентирует образ соединение кусков дерева в целое (постройку), и исследуемый глагол только это и обозначает. Когда подобный образ (фрейм) накладывается на другой образ именно в этом контексте с определённым лексическим наполнением (на какой-то абстрактный предмет - дух, характер), то он не сохраняет своё системное значение. Человек понимает, что to compose one's spirits - это ничто иное, как собраться духом, привести чувства в порядок, успокоиться. В этом случае включается механизм подыскивания наиболее подходящего смысла. Компоненты, лежащие в основе данного значения (to make an effort not being angry, to be calm, to pull yourself together, to be concentrated), покрывают все абстрактные понятия образования целого из частей. Существование значения общего характера свидетельствует о том, что семиозис происходит в направлении актуализации абстрактных понятий и в последующих представлениях данной лексемы. Здесь компоненты номинативно-непроизводного значения элиминируются и глагол to compose претерпевает перекатегоризацию из класса партитивных в иной со значением «собраться духом».
Следует отметить, что данное значение явно возникло вследствие того, что в памяти человека естественно остаются воспоминания о случаях реализации актуальных переносных смыслов в смысловых структурах высказываний. Надо полагать, что эти данные подтверждают сделанное выше предположение о существующем представлении у реальных носителей языка о наличии широкой возможности понимания любых отношений как между конкретными предметами/людьми, так и между абстрактными сущностями, как основы метафорического осмысления с использованием лексемы «как» (like) или конструкции «как если бы» (as if). Поэтому представляется необходимым включить данную структуру, подсказанную словарями, в формулировку содержательного ядра, который принимает следующий вид: номинативно-непроизводное значение compose 1 (to form things or people together as a whole) or as if/like compose 1 (to acquire integrity).
Итак, результаты анализа позволяют сформулировать следующее содержательное ядро лексемы compose как to acquire integrity. Данный инвариант как содержательное ядро является единицей лексической системы языка, и все значения актуализируются на его основе в зависимости от коммуникативной установки участников общения. 
Таким образом, можно отметить, что абстрактное значение to acquire integrity выступает сильным аргументом в пользу реального существования содержательного ядра, связывающего все глаголы одного класса, но не демонстрирующего различительные особенности отдельно взятого глагола. Для каждого глагола есть своё содержательное ядро, содержащее какие-то особые специфические компоненты. Содержательное ядро есть осмысление того общего, что характеризует все ЛСВ многозначного слова. Природа подобных значений настолько широка, что выходит за рамки отношений между реальными предметами.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. 1. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. - М.: Школа «Языки рус. культуры», 1995. - 436 с.
2. Архипов И.К. Проблема языка и речи в свете прототипической семантики // Studia Linguistica N 6. Проблемы лингвистики и методики преподавания иностранных языков СПб., 1998 - С 5-22.
3. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. - М.: Рус. словари., 1996. - 411 с.
4. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание.- М.: Прогресс, 1997.- 215с.
5. Гак В.Г. О семантическом инварианте и синонимии предложения // Сб. научн. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза. - Вып. 112. - М.: Изд-во МГПИИЯ, 1977. - С. 42-50.
6. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - М.: Наука, 1987. - 261 с.
7. Кацнельсон С.Д. Общее и типологическое языкознание. - Л.: Наука, 1986. - 315 с.
8. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. - М.: Наука, 1975. - 680 с.
9. Никитин М.В. Курс лингвистической семантики. - СПб, 1996. - 756с.
10. Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т. 1-2. - М.: Наука, 1959. - 276 с.
11. Потебня А.А. Полное собрание трудов: Мысль и язык. Подготовка текста Ю.С. Рассказова и О.А. Сычева. Комментарии Ю.С. Рассказова. - Издательство ?Лабиринт?, М., 1999. - 268 с.
12. Стернин И.А. Лексическое значение слова в речи. - Воронеж: ВГУ, 1985. - 170 с.
13. Фрумкина Р.М. «Куда ж нам плыть?» // Московский лингвистический альманах. Вып. 1. - М.: Школа «Языки рус. культуры», 1996. - С. 67-82.
14. Шатуновский И.Б. Семантика предложения и нереферентные слова. - М., 1996. - 293 с.
15. Wierzbicka A. Lexicography and Conceptual Analysis. - Ann Arbor: Karoma, 1985. - 327 p.

ИСТОЧНИКИ И ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

CCELD - Collins Cobuild English Language Dictionary. Collins London and Glasgow, 1990. - 1703 c. 
Collins - W. Collins. The Woman in White. - England: Penguin Books, 1985. - 648 p.
Davis - B. Davis. Midnight Partner. - New York, Toronto, London, Sydney, Auckland: Bantam Books, 1997. - 353 c.