Научные путешествия и «мир слов» Джеймса Джойса
В начале февраля академический руководитель программы «Тексты, языки и цифровые инструменты» Наталья Урсул приняла участие в XVIII Международной конференции James Joyce Italian Foundation. О важности академических путешествий, встрече с Фрицем Сенном и коллегами из международного научного сообщества — читайте в материале.
Конференция James Joyce Italian Foundation прошла в Università Roma Tre в Риме и объединила исследователей из Ирландии, Италии, Швейцарии, Великобритании, США, Турции, Грузии, Румынии, Тайваня, Черногории и других стран. Среди участников — литературоведы, лингвисты, переводчики, философы, историки — представители разных направлений современного джойсоведения. Темой конференции этого стала — Joyce’s «World of Words».
— С чего началось ваше увлечение Джеймсом Джойсом?
Я изучала литературу модернизма и постмодерна, поэтому к сложным текстам была подготовлена. Однако курс «Поэтика Джойса» в магистратуре стал поворотным моментом.
Как точно отметил Умберто Эко, Finnegans Wake, последний и самый сложный роман автора, — это текст, который «предполагает, призывает и требует образцового читателя, наделённого безграничным энциклопедическим знанием». Джеймс Джойс действительно пишет так, будто заранее рассчитывает на читателя, способного распознавать культурные коды, аллюзии, языковые трансформации, игру звуков и смыслов. Это не пассивное чтение, а соучастие в «создании» смысла.
Тексты Джойса — сложная языковая игра. Они ориентированы не на широкий круг читателей, а прежде всего на подготовленного интерпретатора — лингвиста, филолога, переводчика, который, опираясь на фоновые знания разных языков, способен выстроить слово заново, исходя из фонетических ассоциаций, этимологических перекличек и культурных отсылок.
Меня заинтересовал именно этот интеллектуальный вызов: научиться читать текст на нескольких уровнях одновременно — фонетическом, морфологическом, культурном и философском. Такие вызовы стимулируют развитие исследовательского мышления. Джойс показывает, что язык — это не просто средство коммуникации, а сложная семиотическая система, внутри которой можно создавать новые смысловые конфигурации.
— Джойсовские конференции — это массовые мероприятия или узкий круг специалистов?
Это довольно узкопрофильные встречи ведущих экспертов. Здесь нет случайной аудитории — в основном исследователи, которые занимаются Джойсом много лет.
Среди центров притяжения — конференции International James Joyce Foundation, встречи James Joyce Italian Foundation, а также мероприятия Zürich James Joyce Foundation — в городе, где писатель провёл последние годы жизни. Это профессиональное сообщество формировалось десятилетиями. Участие на таких конференциях не просто выступают с докладом, а включаются в международный академический диалог.
При этом существует и более широкая культурная традиция. Например, Bloomsday — 16 июня — день, в который разворачивается действие романа Улисс. В разных странах в это время проходят публичные чтения, лекции, тематические прогулки, театрализованные мероприятия. В Санкт-Петербурге праздник тоже приобрёл локальную жизнь. В книжных магазинах традиционно проходят «литературные гуляния»: обсуждение романа Улисс, лекции о главном персонаже Леопольде Блуме, музыкальные номера, винтажные велопрогулки по центру города и прочее. Коллеги нередко поздравляют меня с Bloomsday — это уже своего рода профессиональная традиция. Такие символические моменты показывают, что джойсоведение — это не только академический дискурс, но и культурное пространство, в котором текст продолжает жить за пределами университетских аудиторий.
— В этом году вы познакомились с переводчиками из разных стран. О чём говорят люди, которые переводят Джойса?
Разговоры начинаются с очевидного: это работа на пределе возможностей языка. Немногие решаются даже читать Улисса, а взяться за перевод — значит принять серьёзный профессиональный вызов. Так роман Улисс на русский язык имеет лишь две полные версии: первый перевод выполнен Валентином Хинкисом и Сергеем Хоружим в 1989–1990 годы; второй — Виктором Голышевым в 2004 году. Эти версии различаются не только стилистически — они отражают разные переводческие стратегии и разные читательские эпохи. На конференции в этом году имя Сергея Хоружего прозвучало в разговоре с коллегами. Его исследования Джойса по-прежнему значимы за пределами России. Это показатель того, что российская традиция джойсоведения остаётся заметной в международном академическом пространстве.
Специалисты часто отмечают, что тексты Джойса не поддаются однозначной интерпретации и не могут быть исчерпаны одним прочтением. Особенно радикален в этом отношении роман Finnegans Wake. Он построен на гибридных образованиях — контаминациях, то есть соединении частей разных слов в одно новое, макаронизмах — смешении элементов разных языков, ономатопее — создании слов, передающих или имитирующих звук. В романе есть десять знаменитых «раскатов грома» — слов длиной сто букв (последний — сто одну). Первая глава начинается следующим образом:
«The fall (bababadalgharaghtakamminarronnkonnbronntonnerron-ntuonnthunntrovarrhounawnskawntoohoohoordenenthurnuk!) of a once wallstrait oldparr…»
На первый взгляд, это бессмысленное слово. Однако не все так просто, оно составлено из элементов разных языков, обозначающих «гром»: японского (kaminari), греческого (brontē), немецкого (donner), португальского (trovão), скандинавских форм (torden) и других источников. Предположительно, начальное bada- перекликается с английским междометием bada-bing — эффект внезапности, звукового удара. Возникает не просто длинная лексема, а акустическая композиция — звуковой жест, в котором наслаиваются культурные ассоциации и создаётся эффект мифологического масштаба.
В этом году мне было особенно интересно познакомиться с переводчиком Finnegans Wake из Тайваня. Мы обсуждали, как передавать полиглотическую структуру текста в языковой системе, типологически далёкой от европейских. Очень надеюсь, что нам удастся пригласить его прочитать лекцию для студентов — это был бы уникальный опыт увидеть, как рождается новый вариант Джойса в другой культурной среде.
— Для вас была особенно важна встреча с Фрицем Сенном, председателем и основателем Фонда Джеймса Джойса в Швейцарии. Почему?
Фрицу Сенну — 99 лет. Это человек-эпоха. Мы познакомились ещё до пандемии на одной из конференций. Он пришёл послушать мой доклад, а после секции мы продолжили разговор — и он подарил мне швейцарский шоколад. Это был очень тёплый момент, показатель того, что он оценил моё исследование.
В этот раз я готовила для него российский шоколад, долго выбирала подарок, но буквально в последний момент стало известно, что он сможет подключиться только онлайн. И всё равно было невероятно трогательно видеть его на экране — живого, внимательного, рассказывающего истории о конференциях прошлых десятилетий, о встречах с учёными, об участии Умберто Эко, о том, как менялись интерпретации Джойса.
Когда человек говорит о событиях, которые для нас уже стали историей литературы, возникает особое ощущение масштаба времени.
— Что лично вам дают такие конференции?
Во-первых, ощущение интеллектуального масштаба. Это возможность представить свои идеи на международной площадке и получить профессиональную обратную связь от специалистов из разных стран. Во-вторых, вдохновение: иногда одна реплика коллеги может изменить направление исследования. И, конечно, чувство принадлежности к международному научному сообществу.
Академические поездки — это особый формат путешествий. Они соединяют интеллектуальную работу и культурный опыт. Днём — обсуждение сложных текстов и научных концепций, вечером — знакомство с городом, музеями, театрами, университетскими архивами. Такой опыт формирует способность видеть культуру целостно, понимать связь языка, истории и пространства.
Кроме того, участие в международных встречах помогает выстраивать профессиональные связи. Именно так появляются совместные лекции, исследовательские проекты, приглашения для студентов. Именно поэтому исследования — это не изолированная деятельность. Это путь, который позволяет выйти за пределы локального контекста и стать частью глобального интеллектуального диалога. Для молодых людей это не только академический рост, но и реальная возможность расширить профессиональные и культурные горизонты.
— Как расположить студента к чтению сложных текстов?
Не стоит боятся такого чтения. И в более широком смысле — не стоит бояться сложностей вообще.
Профессиональный рост начинается там, где заканчивается зона комфорта. Конкурентное преимущество формируется не за счёт простых решений, а за счёт готовности разбираться в трудных задачах глубже и системнее других. Сложность — это не препятствие, а инструмент. Именно она позволяет выстроить собственную траекторию и найти то, в чём вы действительно сильны.
