«Мое самое большое удовольствие — общение со студентами»: Оксана Михайлова о преподавании французского языка и работе переводчика

Преподаватель департамента иностранных языков Оксана Михайлова рассказывает об учебе в университете Сорбонна, искусственном интеллекте в работе переводчика и о том, почему на «языке Вольтера» не следует говорить как попало. Как будут проходить занятия у студентов, которые выберут изучать французский, — в нашем материале.

Фото из архива Оксаны Михайловой

— Как началась и развивалась ваша карьера преподавателя?

Я мечтала стать переводчиком, но в вузе, куда я собиралась поступать, никак не открывалась эта программа, а терять время не хотелось. Я поступила на учителя двух иностранных языков, посчитав, что хорошее базовое образование всегда пригодится, а позже я уже сама решу, кем быть. 

Учиться было интересно, время летело незаметно, я репетиторствовала, экспериментировала, присматривалась к профессии. На четвертом курсе мне повезло устроиться в российское представительство одной французской компании, и я погрузилась в стихию живого языка — к нам постоянно кто-то приезжал, нужно было много общаться, переводить, переписываться, преподавать основы языка для коллег, которые не говорили по-французски, наконец, самой учиться. Помню свой первый рабочий день — зазвонил телефон, я сняла трубку, и оттуда полилась бойкая французская речь, в которой я смогла разобрать только Bonjour, madame! Позже я узнала, что звонили нам из Бретани, региона, где французский язык имеет свое собственное «лицо». Ситуация вскоре повторилась: на этот раз с собеседником из Канады, и канадский французский оказался еще более загадочным. Немного успокаивало то, что французские коллеги понимали его едва ли больше меня и вовсю над этим шутили. Сейчас я часто рассказываю своим студентам о разных акцентах, ведь именно это помогает по-настоящему услышать языковую норму и быстрее усвоить ее.  

Живая материя языка оказалась невероятно увлекательной и бесконечно богатой. После университета я успела поработать в разных сферах — моде, туризме, торговле, и в каждой из них французский открывался с новой стороны. 

В какой-то момент я поняла, что хочу более глубокого и совсем другого погружения в язык, например, через мою любимую французскую литературу, и я поступила в CUF, Французский университетский колледж при СПбГУ. Это было замечательное время: преподавание велось на французском языке, к нам приезжали лекторы из разных университетов, а практические занятия по литературе вела Мириам Трюэль, доктор славистики и специалист по творчеству Виктора Гюго. 

Все это было настолько увлекательно, что я задумалась о магистратуре, обязательно связанной с литературой и, если получится, в одном из французских вузов. Как раз в этот момент СПбГУ вместе с университетом Сорбонна объявили об открытии новой магистерской программы «Литература России и Франции: перекрестный взгляд», куда я и поступила. Я и четверо моих одногруппников были самым первым выпуском этой программы. Первый год мы учились в СПбГУ, а второй — в Париже, на филфаке Сорбонны, в историческом здании, больше похожем на музей, в который тебе почему-то позволено свободно приходить. Место, где мы жили, тоже было совершенно особенным: нас поселили в международном университетском городке около парка Монсури на юге Парижа. Это огромное студенческое общежитие, открытое еще в 1925 году, его главный корпус похож на замок эпохи Ренессанса, а каждый из корпусов выстроен в архитектурных традициях той или иной страны. Это был невероятный опыт, который чрезвычайно много дал мне и в профессиональном, и в личном плане. Я очень благодарна моим преподавателям и с русской, и с французской стороны — именно в магистратуре я поняла, что хочу работать как преподаватель и переводчик. Вернувшись домой, я некоторое время вела семинары по французскому языку и литературе в РГГМУ, затем работала в частной англоязычной школе, параллельно делая переводы для издательств «Эксмо» и «Бомбора», и вот уже два года преподаю французский в Высшей школе экономики.

— Чем для вас стало преподавание в Вышке?

Мне очень нравится преподавать в нашем вузе. Нравится его динамизм, современность, атмосфера интеллектуального поиска и сотрудничества, его устремленность в будущее и открытость ко всему новому. Вышка предоставляет множество возможностей для профессионального роста, и это для меня важно. Мои коллеги — преподаватели очень высокого уровня, настоящие профессионалы своего дела, к которым всегда можно обратиться за советом. 

И, конечно, для меня очень важна работа со студентами. В Вышке учатся талантливые, умные и восприимчивые ребята. Как правило, они хорошо понимают, зачем пришли в университет и стремятся получить как можно больше знаний. Это очень вдохновляет! Я постоянно размышляю над тем, как сделать учебный процесс еще эффективнее, интереснее, познавательнее. Если сказать совсем коротко, то здесь я чувствую себя на своем месте. 

— В прошлом году вы вошли в число лучших преподавателей по мнению студентов Вышки. Как вы относитесь к этому статусу?

Для меня это оказалось большой и очень радостной неожиданностью. Это был мой первый год в Вышке, я осваивалась в совершенно новой для меня среде, разбиралась с программой обучения и системой оценивания, знакомилась со своими учениками. Долгое время я даже не знала, что статус «Лучшего преподавателя» вообще существует. Просветили мои же студенты, написавшие поздравление в групповом чате. Для меня это очень счастливое событие и знак того, что получилось нащупать верный путь. Опыт обучения языку оказался для моих учеников не только полезным, но и позитивным — их собственная заслуга в этом очень велика.

— Что в работе преподавателя приносит вам наибольшее удовольствие, а что, напротив, кажется самым непростым?

Мое самое большое удовольствие — живое общение со студентами, их вовлеченность, отклик, успехи. Конечно, не все из них одинаково сильно горят языком: кто-то изучает его по необходимости, другие — борются с личными сложностями или вынуждены много работать, а некоторые просто ленятся или так отчаянно запускают предмет, что потом оказываются в ловушке. Сложнее всего мне пока дается не расстраиваться, если студент знакомится с моим предметом сугубо формально, даже не пытаясь открыть его для себя. Я учусь относиться к этому философски, ведь у каждого человека свой путь, и к чему-то можно вернуться спустя долгие годы. К счастью, в Вышке очень продуманная система оценивания студенческой работы по предмету, и оценка всегда соответствует затраченным усилиям. Это облегчает мою работу, а также учит ребят относиться к процессу обучения ответственно и осознанно.

— На программе «Тексты, языки и цифровые инструменты» вы ведете курс по изучению французского языка. Как вы подходите к его преподаванию?

Думаю, что я в первую очередь стремлюсь дать студентам возможность почувствовать красоту французского языка (и не только в плане звучания) и влюбиться в него хотя бы немного. В этом случае сложности грамматики и фонетики не укладывают на обе лопатки, а воспринимаются с юмором и здоровым азартом. 

Очень важно помочь студентам выстроить свою личную связь с языком — именно в этом случае у них появляется самая сильная мотивация. Для этого я стараюсь включать в уроки как можно больше информации о французской культуре, образе жизни, традициях, истории, современных проблемах и особенностях французского быта, иными словами, обо всем, что может сделать язык ближе и понятнее. Конечно же, мы читаем французских авторов в оригинале, насколько это позволяют наши знания. Для моих студентов программы «Филология» литературная составляющая вообще является одной из самых важных, и они очень ценят возможность прикоснуться к оригинальным текстам. Например, в прошлом учебном году мы читали отрывки из произведений Поля Верлена, Альбера Камю, Антуана де Сент-Экзюпери и современного автора Дани Лаферьера — его книга L’Odeur du café оказалась такой вдохновляющей, что по ее мотивам ребята написали совершенно замечательные тексты, при том что сам курс языка длится у них всего лишь пять модулей. Я очень ими горжусь.

Помимо этой мотивационной части я стремлюсь сделать погружение в язык максимально последовательным, логичным и системным. Любой новый материал мы многократно отрабатываем в аудитории и дома — это чрезвычайно важный этап, который ни в коем случае нельзя пропускать. 

Наконец, всем моим студентам, на какой бы программе они ни учились, очень важно чувствовать, что они могут общаться на языке, что он не лежит у них «мертвым грузом» в ожидании лучших времен, когда и знания накопятся, и уверенности прибавится. Но ничего не прибавится, если разговорным навыком не заниматься, поэтому мы с первых же шагов начинаем вводить изучаемые конструкции в речь. Еще один очень важный момент — дружелюбная атмосфера на занятии, которая при этом всегда остается рабочей, ведь мы прежде всего учимся.

У меня нет особых методик преподавания, но мне нравится использовать игровой элемент в занятиях. Если у нас есть хоть малейшая возможность поиграть на языке, то я обязательно это предлагаю. Часть урока всегда проходит в форме парной или иной совместной работы. Например, ребятам нужно задать определенный вопрос всем одногруппникам, коротко записать ответы, а затем озвучить ответы двух или трех случайно выбранных мною человек. Это не только позволяет актуализировать изученный материал, но и помогает сбросить напряжение, пошутить и побольше узнать друг о друге. Очень важна наглядность, та самая картинка, и я стараюсь подбирать яркие, визуально привлекательные, запоминающиеся учебные материалы. Кроме того, я очень люблю обыгрывать материал в шутках или мемах, благо недостатка в них сейчас нет, показывать отрывки из фильмов или читать небольшие фрагменты из книг, где встречаются нужные нам структуры — подбор занимает немало времени, но результат того стоит.

— Как студент может заранее подготовиться к изучению французского?

Мне, разумеется, встречались самые разные студенты — подготовленные и не очень, а часто и совершенные новички. Знакомство с языком обычно дает студенту довольно большую фору на первом этапе — при условии, что после такого знакомства студент не приобрел стойкого отвращения к языку или набора намертво усвоенных ошибок, чаще всего в произношении. Увы, переучивать и переучиваться бывает сложнее, чем выучить в первый раз. 

Для подготовки к изучению французского я бы скорее рекомендовала ближе познакомиться с французской культурой и искусством, окунуться в литературу, почитать о французской жизни, истории, общественном и политическом устройстве, придумать себе маршрут путешествия по Франции — лучший способ разобраться в ее географии — или, скажем, пойти во французский ресторан и попробовать типичное французское блюдо. Не нужно заранее зубрить спряжения глаголов, если вы не очень понимаете, как они читаются — это успеется, мы выучим их вместе. А пока узнайте о Франции побольше, и это обязательно пригодится!

— Какие навыки, помимо языковых, студенты развивают в процессе изучения французского?

Мне кажется, изучение любого языка развивает в нас упорство, последовательность, целеустремленность и самоорганизацию. Французский, помимо всего этого, учит ясно и точно мыслить — как сказал французский поэт Николя Буало еще в XVII веке: «Кто ясно мыслит, ясно излагает». Кроме того, французский учит трепетно относиться к правильности и красоте своей речи. Французы готовы простить вам любые языковые ошибки, если вы совсем новичок, но будут дотошно поправлять вас, если вы уже кое-что знаете и умеете — ведь на «языке Вольтера» не следует говорить как попало!

— С какими трудностями обычно сталкиваются студенты при изучении французского? Как, на ваш взгляд, их можно преодолевать?

Трудно сказать, какой из аспектов французского языка не таил бы в себе очевидных и неочевидных трудностей — и произношение, и орфография, и грамматика вызывают у моих студентов на первых порах примерно равные страдания. Но важно помнить, что очень многие из этих проблем уходят достаточно быстро и даже совершенно забываются, если приложить известные усилия. Например, я твердо убеждена, что в фонетическом отношении английский язык сложнее и коварнее. Во французском правила чтения куда «постояннее». Стоит выучить их как следует, и почти не будет слов, которые вы не смогли бы правильно прочесть. Недаром в обычном французском словаре никогда не дается транскрипция — она просто не нужна! 

Я владею двумя иностранными языками, французским и английским, а кроме того, некоторое время изучала итальянский и турецкий, и считаю, что ничего непреодолимого во французском нет. Самым сложным языком — русским — вы уже владеете, а для освоения иностранного в современном мире есть множество эффективных инструментов, которых совсем недавно еще не существовало. Также важно понимать, что мозг усваивает информацию с определенной скоростью, и развитие в языке нередко идет скачками: вроде бы учишь-учишь, особого прогресса не видно, а после каникул вдруг «бац» — и стало гораздо легче.

Я советую своим ученикам ничего не бояться, спрашивать и переспрашивать, делиться своими трудностями и успехами друг с другом и со мной, а еще помнить, что язык — это «мышца», которая атрофируется без регулярной нагрузки. 

— Какие перспективы открываются перед студентами, изучающими французский язык?

Сейчас многие подходят к изучению языка очень прагматично, оценивая его в первую очередь как инструмент будущей карьеры. Французский в этом плане, конечно, проигрывает английскому или китайскому, но на нем по-прежнему говорит очень большая часть нашего мира, он активно используется в международных отношениях, большом бизнесе, экономике, науке, искусстве. Даже трудно сказать, в какой области он не представлен, ведь французы смогли сказать свое веское слово даже в психоанализе! Если вы видите себя специалистом международного уровня с большим культурным бэкграундом, французский язык вам точно нужен. Кроме того, Россию и Францию связывает огромный пласт культурно-исторических связей, знание которых помогает глубже понять нашу собственную культуру. 

— Как вы поддерживаете собственную языковую практику и уровень владения французским?

Я много читаю и смотрю на языке и при любой возможности стараюсь на нем общаться. Кроме того, очень помогают переводы, о которых я когда-то так мечтала. Больше всего мне интересен художественный и аудиовизуальный переводы, а также работа с текстами исторического характера. Так, в 2022–2023 годах мне повезло поучаствовать в проекте «Петровский архив Вольтера» Российской национальной библиотеки. Нужно было расшифровывать, переводить и комментировать рукописные тексты середины XVIII века, на основе которых Вольтер писал «Историю Российской империи при Петре Великом».  Также я периодически участвую в разнообразных переводческих мастерских. В том году я училась переводу у Веры Аркадьевны Мильчиной, переводчицы Оноре де Бальзака и Мадам де Сталь, а прямо сейчас занимаюсь в мастерской у Тимофея Петухова, переводчика современной французской прозы. Такого рода интенсивы очень здорово держат в тонусе.

— Какие основные, на ваш взгляд, правила и подходы должен использовать переводчик, занимаясь языковой локализацией?

Чаще всего я стараюсь искать золотую середину — не потерять своеобразие французской культуры, но сделать перевод по возможности легким для восприятия. Однако в каждом конкретном случае есть целый набор критериев, которые определяют, где пройдет эта самая черта. В первую очередь, это текст и его задачи — какая-нибудь деталь может быть как важнейшим элементом повествования, так и дополнительным, второстепенным штрихом. И это две совершенно разные ситуации. 

Бывают достаточно простые случаи, когда адаптация совершенно необходима. Например, как перевести на русский язык французское слово bac(calauréat), которым называют и аттестат о среднем школьном образовании, и сам экзамен, от которого в жизни юного французского человека очень многое зависит? Разумеется, не словом «бакалавриат», которое имеет в русском языке совершенно иное значение, или же совершенно непонятным нам сокращением «бак», которое каждому французу знакомо до боли. Я и мои коллеги столкнулись с этой задачей при переводе рассказа After современной французской писательницы Мейлис де Керангаль, в котором к тому же это слово употреблялось в разных значениях — то как «диплом», то как «экзамен». Мы, конечно, выкрутились, сохранив смысл в каждом конкретном случае, но не связывая себя никакими формальными ограничениями, — где-то оно осталось существительным, где-то стало глаголом, где-то вообще было заменено. Главное здесь — понимать, что и зачем ты делаешь.

— Какие аспекты французской культуры или языка, на ваш взгляд, наиболее сложно передать в переводе?

Думаю, что большую сложность тут все-таки представляет сам язык, ведь наши языковые сознания не совпадают. Наши языки сильно различаются в синтаксическом плане, и при переводе важно уметь уходить от французского синтаксиса, чтобы не получалось неудобочитаемой кальки. Кроме того, во французском языке многое передается при помощи существительных, часто абстрактных, которых, конечно, предостаточно и в русском, однако те же идеи для нас естественнее выражать через глаголы или наречия. Вот пара примеров из той же де Керангаль: героиня стоит в полумраке paupières clauses, дословно «с закрытыми веками», а по-русски мы бы сказали «закрыв глаза»; герой замечает в ее голосе l’excès de solennité, «излишнюю торжественность», но мы скорее скажем «что она говорила слишком торжественно» и так далее. 

— Как вы относитесь к мнению, что с появлением искусственного интеллекта карьера переводчиков теряет свою перспективность?

Конечно, некоторые опасения есть, ведь искусственный интеллект развивается с поразительной быстротой, и возможности его нам до конца неясны. Уже сейчас часть того, что можно было бы условно назвать «рутинным» переводом — контракты, инструкции и другие типизированные тексты — довольно успешно переводятся с помощью искусственного интеллекта. Тем не менее, если переводчик хоть сколько-то дорожит результатом, он должен тщательно все проверять, иначе можно оказаться в очень неприятной ситуации. 

Однако в сфере художественного перевода искусственный интеллект пока не блещет, и, думаю (надеюсь!), никогда не сможет вытеснить человека, ведь это одна из самых сложных профессий, для которой знания собственно языковые — лишь отправная точка, необходимая, но совершенно недостаточная. Художественный перевод — настоящая алхимия, которая соединяет в себе знания, опыт, языковое и художественное чутье, постоянный поиск и многое другое. Глупо было бы игнорировать современные технологии, ведь благодаря интернету переводчик может найти массу полезнейшей информации в несколько кликов, заглянуть в редкие словари, выяснить, о какой реалии идет речь или что означает сленговое выражение, которое еще и в словари-то не попало. Но и переоценивать возможности технологий не стоит, по крайне мере пока.

— Как вы видите будущее французского языка в глобальном контексте?

Думаю, у французского языка замечательное будущее — на нем говорит более 300 миллионов человек, живущих в Европе, Канаде, азиатских и африканских странах, он занимает пятое место по распространенности в мире и эти позиции сдавать не собирается. Да, французский перестал быть языком мировой интеллектуальной элиты, как в XVIII и XIX веках, но сохраняет свой статус языка высокой культуры в самом широком смысле. Французы очень ценят свой язык и прикладывают немало усилий для его распространения. Он активно изучается во всем мире, и не в последнюю очередь благодаря своему совершенно особому очарованию. Ведь даже в наше сугубо прагматичное время многие берутся за него просто «по зову сердца», ради удовольствия — мне кажется, этот фактор нельзя недооценивать.