Женщина в кадре и за кадром

Гость Школы Медиа на Международной партнёрской неделе Гори Чакраборти прочитала публичную лекцию о роли женщин в индийском кино и дала интервью студентке Медиакома

Главным гостем Петербургской Школы Медиа НИУ ВШЭ на Международной партнёрской неделе стала профессор Гори Чакраборти. Она преподаёт в Times School of Media в Университете Беннетта, который был основан в 2016 году при поддержке крупнейшего медиаконгломерата Индии Times Group. Перед своей публичной лекцией она вошла в аудиторию в сари, и уже одним своим появлением задала своему общению со студентами особый тон – лёгкий, живой, почти праздничный. Гори не просто рассказывала об индийском кино: она пела, танцевала и вовлекала зал в интересную дискуссию. Каждый, кто слушал её, словно оказался внутри красочного, жизнерадостного, чуть шумного и необычного мира, о котором говорила она. После лекции Гори Чакраборти согласилась на интервью – и разговор получился таким же живым: о кино, женщинах, Индии, России и о том, что такое настоящее равенство.
  

«В каждом из нас есть и мужское, и женское начало»

– Госпожа Чакраборти, Вы уже больше 20 лет совмещаете академическую работу и кинопрактику. Расскажите, с чего начался Ваш профессиональный путь?

– Изначально я училась на режиссера и кинематографиста в Кинотелевизионном институте Индии. Когда же у меня появился маленький ребенок, я ушла в образование. Тогда я думала, что лишь на год. Однако я так и не вернулась оттуда в полной мере – молодые люди и их интерес к медиа стали для меня слишком важны.

Сегодня я совмещаю собственные проекты и исследования с занятиями. Мы вместе со студентами придумываем идеи, выходим на съёмки и готовим весь необходимый реквизит и декорации.

– Помните ли вы, что повлияло на ваше понимание женских прав и места женщины в обществе?

– Когда я росла и проходила социализацию, я не понимала, насколько мне вообще позволено мечтать и к чему-то стремиться. Хотя в моей семье ко мне и моему брату относились одинаково, я оглядывалась вокруг, и мне казалось, что мужчины и женщины ведут себя по-разному в обществе.

Кино всегда было великим учителем, особенно, когда ты молод. Я помню, как увидела уже ставший культовым фильм «Злоключения Энни». В нём снималась Арундати Рой, известная индийская писательница. Я была юной и впечатлительной, и эта главная героиня, богемная девушка с собственным набором правил, сильно на меня повлияла.

В тот момент я не понимала, что это был мой первый призыв к борьбе за женские права. Но думаю, я воплотила этот дух в себе. Это стало отличать меня от моей матери. Даже сегодня у нас с матерью много расхождений во взглядах. А когда я выросла, мне повезло найти наставников, друзей или старших, которые понимали ценность равного участия женщин в общественной жизни.

– Как бы вы сформулировали свои взгляды на положение женщин в обществе?

– Для меня защита прав женщин – это не столько про теорию, сколько про действия. Чтобы воплотить идеи гендерного равенства в жизнь, нужно начинать с себя: со своего дома, своего дела, социальных взаимодействий. Мой муж порой более убежденный сторонник равноправия, чем я. Он приносит баланс в нашу семью, и это позволяет мне беспрепятственно взаимодействовать с миром.

– Известно, что Индия очень религиозная страна. Как ваша религия трактует положение женщины в мире?

– Согласно ведической традиции (одна из ранних стадий индуизма, прим. ред.) мир начался с Шакти – женского начала, и только потом появился Шива – мужское начало. Есть также Ардханаришвара – божество, которое наполовину женщина и наполовину мужчина. Концепция такого создания подчеркивает баланс маскулинного и фемининного в каждом человеческом теле. Эта идея лежала в истоках нашего понимания равноправия, ведь в каждом из нас есть и мужское, и женское начало.

Однако впоследствии произошло смешение различных культур, череда вторжений и в итоге установились патриархальные форматы общества. Укрепило гендерный разрыв длительное отсутствие образования для женщин.

–  А вообще идеи равенства находят отклик среди индийских женщин? Или патриархальные традиции слишком сильны?

– Я всегда говорю, что Индия – это не нация, а идея нации. В нашей стране столько народностей со своими особенностями, что нельзя говорить обо всех вместе. Профессор Макаранд Паранджпе отмечает, что нельзя измерить, кто современнее или традиционнее в этих понятиях. Деревенская женщина может лучше знать свои права, чем богатая горожанка. В городах к тому же часто больше насилия, хоть внешне всё выглядит «прогрессивно». В разных штатах Индии равенство проявляется очень по-разному. Индия весьма гетерогенна в этом плане.

Тем не менее заметна общая положительная тенденция. Множество молодых девушек идут сегодня в школы, в предпринимательство, в кино. Я вижу изменения в общественной жизни.

– Сегодня тема равенства полов – один из главных мировых трендов. Не думаете ли вы, что подобная популярность может навредить самой идее?

– Все зависит от того, о какой популярности мы говорим. Если борьба за равноправие меняет законы и создает рабочие места – это только плюс. Но если его используют, чтобы, к примеру, продавать обувь с картинкой бегущей женщины – это совершенно другое. Цель подобной рекламы, не улучшить здоровье женщины, а заработать деньги.

В этом вопросе я согласна с позицией исследовательницы Анджелы Макробби. Она считает, что неолиберальное общество присвоило саму идею освобождения женщин. Девушек заставляют стремиться к равенству через тело, внешний вид, макияж и определенные стереотипы.

 

«Для женщин-режиссеров сторителлинг редко связан с деньгами»

– Поговорим о Вашей главной сфере деятельности. Что собой представляет современное индийское кино? Куда движется киноиндустрия в Вашей стране?

– Мы используем такое понятие, как мейнстримное кино. Это основное направление индийского кинематографа, занимающееся производством массовых фильмов. Соответственно, оно самое крупное в стране и собирает просто колоссальные деньги. Например, один из фильмов, который вышел около четырех недель назад, уже заработал миллиарды рупий.

Кино такого формата всегда имеет определенную формулу: оно одинаково хорошо продается всем социальным классам и группам. У нас в кинотеатры ходят семьями, с бабушками и дедушками. Успех этих фильмов кроется в образе, который такое кино продает. Мейнстрим обычно демонстрирует эпического героя, спасителя мира, сопровождая это романтичными сценами, баталиями, песнями и танцами.

– Получается, в Индии существует только один мейнстрим?

– В отличие от России в Индии мы говорим на 22 официальных языках. Соответственно, у нас существует несколько основных мейнстримов в разных точках страны. Есть мейнстрим Мумбаи на хинди, есть мейнстрим Бангалора, есть Малаялам. И в каждом из них существует огромная индустрия, которая делает немалые деньги. При этом в любом городе мы видим на постерах одно и то же: мачизм, герой-спаситель, драки, песни.  

– Где же в этой системе находятся женщины?

– В мейнстриме женщин-режиссёров очень мало. Я проводила исследование, в котором изучала индийскую фильмографию с 1970 года. Ежегодно Болливуд производит около 220 фильмов. Из них только 7-9 выпускаются женщинами-режиссерами. Это примерно 10-11% от общей ежегодной массы картин.

Как можно заметить, присутствие женщин в мейнстримном кино очень ограничено, потому что его главная цель – деньги. А для женщин-режиссеров сторителлинг редко оказывается связан с материальной сферой. Им важнее рассказывать собственные истории в эстетике искусства.  

– Вы пишете о том, что в киноиндустрии даже в технических профессиях женщин почти не встретишь. Как Вы это объясняете?

– Во многом это результат стереотипов, которые влияют на процесс социализации. Когда детей по всему миру спрашивают: «Кем ты будешь, когда вырастешь?» – девочки говорят: медсестрой, танцовщицей, учительницей. Мальчики же отвечают: пожарным, инженером-электриком.

Но факт в том, что ничто не мешает женщине быть кинематографистом. Для меня девушка готова работать над созданием большого фильма уже потому, что она комфортно чувствует себя с оборудованием.

– А что происходит, когда девушка все же решает идти в кино – например, в операторы?

– Многие ей говорят: «Камера очень большая, тяжелая. Ты будешь кинематографистом – кто тебя возьмет замуж? А когда родишь, кто будет работать?» Однако у меня есть коллега Неха Парти, незамужняя. Она снимала стриминговую программу, когда была на восьмом месяце беременности. И ведь многие женщины водят машину во время беременности – так почему они не могут работать с камерой? Здесь дело не в физиологии, а в стереотипах.

– Существуют ли другие барьеры?

–  Конечно. Большое влияние на индустрию оказывают сети родственных связей. Примерно до 2000-х годов экосистема кинопроизводства в Индии строилась полностью на родстве и близких знакомствах. Чужому было не войти.

Потом началась эра корпораций, что означало возможность для людей, обученных киноискусству, войти в эту индустрию. Но мало кто сумел туда попасть, потому что структуры продолжали оставаться патриархальными. В этой замкнутой среде о женщинах часто даже не вспоминают при формировании команды.

– А на какие позиции отбирают женщин? Например, работать ассистентом или визажистом?

– Это удивительно, но до недавнего времени в Индии женщина не могла быть визажистом в мейнстримном кино на хинди. Логику запрета на работу с камерой еще можно понять, но макияж – это ведь стереотипное женское занятие, не так ли? Проблема крылась в том, что ассоциация визажистов состояла из одних мужчин, а они  защищали свои места, прикрываясь беспокойством о безопасности женщин на съёмках.

И только в 2013 году одна визажистка Чару Кхурана пошла в суд, потребовав разрешить девушкам заниматься макияжем в кино. Она выиграла дело, позволив женщинам войти в эту сферу киноиндустрии.

– Несмотря на малочисленность в индустрии, наверняка есть и значимые прорывы женщин в кино?

– Безусловно, сейчас всё начинает меняться. В 2023 году Анит Монга и Картикей Гонсалвес получили «Оскар» за документальный фильм «Слоновый шептун». Впервые женщины-режиссеры получили такую высокую награду за документальный фильм. Не менее значительна и история Бины Пол. В 1980 году она монтировала фильм, который смог выйти благодаря краудфандингу. В этом году фильм восстановили в Каннах, и Бина появилась на красной ковровой дорожке.

– Есть ли иные способы развития в киноиндустрии для женщин помимо мейнстрима?

– Да, многие женщины уходят в так называемые альтернативные пространства,  противоположные мейнстримному кино. Некоторые снимают независимое кино, другие приходят в сценарные сообщества.

Довольно популярны сейчас стриминговые платформы – их индийскими отделениями сейчас руководят женщины. Есть и различные коллективы: «Индийский коллектив женщин в кино», «Женский киноколлектив». Они борются с законами в тех штатах, где профессиональные права девушек сильно урезаются.

Ещё один способ развития – участие в антологиях. Это проекты, в которых собирают несколько короткометражных картин. В такой фильм могут пригласить трое мужчин и одну женщину. С одной стороны, это токенизм, символическое включение. Но с другой стороны, это позволяет увидеть реальную работу женщин-режиссеров. Лично я советую своим подопечным не пренебрегать такой возможностью.

– А можете ли вы выделить какой-то один фильм про женщин, созданный на вашей родине?

– Могу посоветовать фильм «Laapataa Ladies» («Потерянные невесты», прим. ред.) на хинди. Фильм поднимает проблемы женщин из маргинализированных слоёв общества. Важно отметить, что одним из его режиссеров была женщина. Это позволяет на реальном примере увидеть, как может меняться политика репрезентации, когда девушки тоже получают своё слово в визуальных искусствах.

 

«Я всегда представляла Россию тёплой страной»

– Это Ваша первая поездка в Россией. В этой связи вопрос: существовала ли у Вас какая-то связь с нашей страной до приезда?

– Я родилась в 1975 году. Для городских детей Индии того времени Россия была лучшим другом. У меня было членство в журнале «Спутник», а слова «перестройка», «гласность» были нашей повседневной лексикой. Мы любили смотреть российские фильмы на кинофестивалях, а в новостях часто слышали об индо-российской дружбе. Для моих детей это, вероятно, уже не так. К их рождению Индия вошла в глобализованный мир и начала взаимодействовать с западными странами.

– Были ли у вас определенные ожидания от России? И подтвердились ли они по приезде?

– Я всегда представляла Россию тёплой страной, с людьми как в Индии. Они могут не сразу довериться тебе, но если это произошло, они становятся друзьями навсегда. Я также всегда знала, что здесь будет очень красиво, поэтому здесь я не удивлена.

Кроме того, для меня Россия – воплощение интеллекта. Я вижу подтверждение тому в вашем университете, слушая ваших профессоров. Мне также нравится кампус Высшей Школы Экономики. Вы отличные хозяева, и приняли нас не только внешне, но и внутренне.

– Выделяете ли вы для себя кого-то из советских деятелей кино?

– В киношколе нам показывали Андрея Тарковского, и я до сих пор продолжаю говорить о нём и его работах на собственных занятиях. Мы также изучаем Эйзенштейна, Пудовкина, Кулешова с его экспериментом, Дзигу Вертова.

В моём курсе истории кино я уделяю особое внимание советскому реализму, который стоит в одном ряду с итальянским неореализмом, французской новой волной и немецким экспрессионизмом. Мы знакомим наших студентов на самом базовом уровне с российской интерпретацией образа. «Солярис» Тарковского, «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна – об этих картинах невозможно не говорить.

Текст: Маргарита Мардер, студентка 2 курса ОП «Медиакоммуникации» 

Фото: Анна Чижова, студентка 1 курса ОП «Медиакоммуникации», Анастасия Гончарова, студентка 2 курса ОП «Медиакоммуникации»